— Не знаю.
— По-моему, она помогла тебе познакомиться с Марсией.
— А, по-моему, она вообще не наш родственник.
— И что?
— Ничего, — Мэрдок пожал плечами.
— Может, попробуешь позвать ее? — спросила Моргана.
— Зачем?
— Просто хочу посмотреть.
— Как она дразнится?
— Ну, и это тоже.
— И как я, по-твоему, это сделаю?
— Просто позови ее.
— Просто позвать?
— Ну, да.
— Ладно. — Мэрдок посмотрел на своего робота. — Эй. — Моргана засмеялась. — Что тут смешного?
— Ты знаешь, сколько людей отзывается на «Эй»?!
— И что? Я ведь не знаю ее имени.
— Но знаешь, как она выглядит.
— А если она обидится?
— И что?
— Когда я был маленьким, то однажды назвал своего прадеда дураком, — Мэрдок улыбнулся. — Так робот потом всю неделю брюзжал его голосом о том, что оттаскает меня за уши, как только я усну.
— И ты поверил?
— Нет, но спать боялся. — Моргана рассмеялась.
— Трусишка!
— Мне было шесть!
— Да ты и сейчас боишься!
— Не боюсь.
— Боишься!
— Эй, рыжая! — сказал своему киндриду Мэрдок. — Покажи, как ты дразнишься! — Робот остался безликим. — Ты слышишь меня? — Мэрдок заглянул ему в скульптурные глаза. — Рыжая! Ты там? Черт! Чувствую себя идиотом, — признался он Моргане. Киндрид рассмеялся. Звонко. Задорно. Бледные щеки залились румянцем. Появились рыжие волосы, зеленые глаза.
— Она красивая, — сказала Моргана, вставая с кровати, чтобы получше рассмотреть незнакомое лицо.
— Да и ты тоже ничего, — сказала ей рыжая.
— Ты слышал?! — Моргана удивленно посмотрела на брата.
— А ты что, думала он — глухой?! — скривился его киндрид рыжим лицом.
— Какая бестактность! — заскрипел старческим голосом робот Морганы.
— Ой, да ладно! — отмахнулась рыжая.
— Ничего не ладно!
— Ты старая и глупая!
— Не смей называть меня старой!
— Говорю то, что вижу.
— Я не старая, а просто пожилая!
— Но глупая!
— Не глупая!
— Глупая!
— Не глупая!
— Глупая и забавная! — робот Мэрдока звонко рассмеялся.
— Они что, ругаются?! — удивленно спросила Моргана.
— Ну, у вас и родственники, молодые люди! — сказала ей рыжая.
— У нас? — опешил Мэрдок.
— Ну, не у меня же?! — рыжая сверкнула на него своими зелеными глазами.
— То есть как это: ну не у меня же?
— А вот так! — рыжая показала ему язык.
— Еще раз так сделаешь, и позвоню в службу поддержки!
— Ой, да звони, куда хочешь!
— Думаешь, не позвоню?!
— А ты не пугай меня!
— Вот возьму и позвоню прямо сейчас!
— Мэрдок! — остановила его Моргана.
— Чего? — он замер возле видеофона.
— Не звони.
— Это еще почему?
— Ее же разберут.
— И что?
— Не знаю. Мне она нравится.
— Вот только не надо жалеть меня! — снова завелась рыжая.
— Да помолчи ты! — одернула ее Моргана.
— И не подумаю! Давай, парень, звони! Звони, куда хочешь!
— Не делай этого! — сказала Моргана брату. — Просто не делай и все. Пожалуйста.
Змея была старой, но все еще сильной. Она извивалась в террариуме, заглатывая белую мышь.
— Красиво, правда? — спросил Кейн, поглаживая пальцами плечи Квое.
— И кем из них ты себя представляешь? — спросила она.
— Обоими. — Он поднял ее светлые волосы и поцеловал в шею. — А ты? — Его губы были теплыми. Руки настойчивыми.
— А что я? — Квое напряглась.
— Думаю, в постели ты скорее змея, — прошептал Кейн.
— А в жизни? — спросила она.
— В жизни ты мышь. — Он развернул ее к себе лицом. — Мышь, зачарованная взглядом змеи. Твоей змеи, понимаешь?
— Это не так. — Квое открыла рот, отвечая на поцелуй.
— Так ты не станешь петь мне колыбельную? — спросил Кейн.
— Нет.
— О чем вы разговаривали с Белинджером в кафе?
— Просто ели.
— Просто ели? — Кейн расстегнул ее блузку, сбросил ее на пол. — Скажи, что ты сейчас чувствуешь?
— Ничего.
— Совсем ничего? — Его пальцы скользнули под оборку лифчика.
— Мне тридцать семь лет, Кейн.
— И что?
— Если хочешь, чтобы кто-то кричал от страсти, найди себе какую-нибудь молоденькую шлюшку.
— У меня уже есть ты, — он улыбнулся. — Сердись. Это тебе к лицу.
— Пошел ты.
— Моя маленькая шлюшка. — Она влепила ему пощечину. Вскрикнула, когда он вывернул ей руку.
— Не позволяй ни одной суке прикасаться к тебе! — громыхал голосом отца его киндрид.
— Ты же женщина, а не подстилка! — надрывался киндрид Квое, голосом ее матери. Старая змея все еще заглатывала белую мышь. Глубже. Еще глубже. Квое снова вскрикнула. Стекло террариума запотело от ее теплого дыхания.
— Ты кончила? — спросил Кейн, все еще прижимая Квое к столу. Она не ответила. Вывернутая рука болела. Киндриды молчали. Просто стояли и наблюдали за происходящим. «Когда-нибудь, они расскажут об этом нашим детям», — подумала Квое. — Я люблю тебя, — сказал Кейн. Она машинально сказала что-то в ответ. Наверное, что-то хорошее. По крайней мере, хотела, чтобы это было что-то хорошее. — И помни, — пальцы Кейна скользили по ее позвоночнику. — Я всегда наблюдаю за тобой.
— Я знаю, — Квое закрыла глаза. «Ненавижу тебя, Белинджер!» — подумала она, облизывая сухие губы. «Мы никогда не ругаемся, просто смотрим друг другу в глаза и тихо ненавидим». «И о ком это ты, а?». «Не знаю. Может это мое подсознательное стремление к мазохизму?». «Или мое, — Квое улыбнулась. — Надеюсь, Пэм понравились розы. Надеюсь, понравились…».
