В этом же 1996 году я стал заведующим кафедрой при достаточно странных обстоятельствах. Заведовал кафедрой, думаю, заведовал бы еще очень много лет очень известный рентгенолог Борис Константинович Шаров. Я совмещал у него на кафедре. Однажды вечером раздается телефонный звонок, звонит профессор Ратников, говорит: «Андрей, ты слышал про Бориса Константиновича? Я думаю, что теперь ты будешь заведовать кафедрой». — «Как, что?» «Несколько часов назад Борис Константинович скоропостижно скончался». Понятно, что никто не ожидал такого разворота событий. Я, честно говоря, не предполагал. Но в создавшейся ситуации Юрий Степанович Шамуров, которому я очень благодарен за этот шаг, пригласил меня, совершенно молодого пацана, но уже доктора наук, заведовать кафедрой рентгенорадиологии лучевой терапии Института. Тут началась вторая ветвь карьерного и научного развития, как бы совершенно неожиданно добавив хлопот и украсив жизнь.
В это же время по настоянию руководства диспансера, которое, повторяю, не слишком хорошо относилось, мягко говоря, к людям, остепененным и людям, которые стремятся развиваться профессионально вне банального примитивного околомедицинского бизнеса. Мне пришлось оставить отделение, отдав его в руки неподготовленному и непорядочному человеку, который закончил свою короткую карьеру через несколько лет на скамье подсудимых. Но это совсем другие истории. В тот период на фоне невыплаченных зарплат и прочих передряг довелось начать заведование кафедрой.
1999 год
Настоящая слава
1994 год, летом, очень жарким, хорошим летом я с друзьями, в том числе с Сашей Левитом, находимся на базе «Серебряные пески» «Государственного ракетного центра». Я в 1993 году защитил докторскую диссертацию, Сашка стал коммерческим директором «БиЛайн», открыли один из офисов в Миассе. Среди жаркого лета, как часто бывает на берегу чудесного озера Тургояк, налетела гроза, все попрятались по палаткам и домикам. Потом — яркое солнце. Сашка позвонил в Миасское отделение, оттуда достаточно быстро привезли две большие телевизионные картонные коробки. Одна была заполнена великолепными сухими дровами, и там были две бутылки водки, во второй лежал Сашкин аккордеон и еще две бутылки водки, а также растопка.
Быстренько разгорелся костер, и под такое настроение начался концерт: Александр Борисович Левит, уважаемый коммерсант, на мостках играл матерные частушки, я их пел. Успех мы имели потрясающий, но настолько, что жены наши, в общем, физиологически не удержались — мы сорвали громадные аплодисменты. Потом вечер продолжался как положено. И спустя года, наверно, четыре-пять, когда мы уже купили дачу в «Медике» отмечаем, у Зои день рождения, 28 июня. Сашка играет, я пою частушки, раздается стук в калиточку, я выхожу — там несколько людей таких взрослых. Говорят: «Извините, вы профессор Важенин?» — «Я». «Александр Борисович с вами? Это он играет?» Я говорю: «Конечно, он». «Вы знаете, мы вас слышали на Тургояке. Можно мы зайдем и еще тихонько послушаем?»
Тогда мы все убедились, что настоящая слава — это не профессорство, не коммерция, а искусство и возможность дарить народу то, что он любит и ценит. Это для меня была самая звездная минута славы, ничего подобного я не испытывал.
2000 год
2000 год мы встречали в санатории Кисегач, вместе с семьей Задорожных, наших близких друзей. И вечером 31 декабря, конечно, был полный шок. Абсолютно неожиданно. Может быть, я человек недостаточно прозорливый, я не ожидал, не просчитывал итоги перестройки, я не ожидал распада Советского Союза, я не придал значение 19 августа, когда услышал первое сообщение. Так и здесь, я не предполагал, что 31 декабря Ельцин, наконец, уйдет в отставку и на пост руководителя государства придет совершенно свежий разумный человек с хорошей биографией, которая внушала большое доверие и уважение, Владимир Владимирович Путин. Это была абсолютная сенсация, поданная под Новый год. По сути, на переваривание были даны нам новогодние праздники. Очень интересно, когда ты становишься свидетелем исторических событий и в рутине каких-то обычных моментов не чувствуешь, не понимаешь его величия.
В этом году 1 июня 2000 года, может быть, где-то символично я становлюсь главным врачом онкологического диспансера. И начинается очень длительный и сложный тяжелый период реформ преобразования: создание научной школы, создание дееспособной команды в Челябинском онкодиспансере, достройка нового здания. Но это, скорее, относится к личной биографии, а не к восприятию исторических событий, которые сопутствовали этому.
