Я, наконец, стал заведующим отделением. Перестройка подошла к решительной критической фазе. Казалось, что хуже вообще уже некуда. Но жизнь показала, что есть куда. Вообще этот этап заведования отделением с 1990-го по 1996 год я считаю, наверное, одним из самых профессиональных счастливых периодов моей жизни, когда я был абсолютно компетентен, когда я занимался тем, что мне нравилось, когда не было вот этих неизбежных административных, финансовых нагрузок, которые появились в последующем. Началось формирование адекватного состава врачебного коллектива в отделении.
1991 год
Безусловно, у меня, как у большинства, наверное, наших соотечественников как самое яркое впечатление запечатлелось 19 августа. Очень хорошо это помню. Утро. Я был в отпуске. Собирались за грибами. Невнятное сообщение по радио о том, что приступил к работе ГКЧП, Горбачев отстранен от власти. Честно говоря, на фоне калейдоскопа событий, которые происходили до того, это воспринялось как-то не очень глубоко, и мы семьей спокойно тронулись в лес. После обеда стало понятно, что происходит нечто серьезное. Знаменитое «Лебединое озеро» по телевизору, истерические сообщения из Москвы о подготовке штурма Белого дома. Самое, пожалуй, идиотское и истеричное выступление кого-то из тогдашних нардепов, что в Челябинске идут танковые бои и Чебаркульская танковая дивизия перекрыла Транссиб и М-5. Было смешно, страшно, глупо слушать эти вещи, когда в городе было все достаточно спокойно. Сейчас понятно, что, безусловно, переворот произошел исключительно московскими силами. Может быть, сложно осуждать людей, которые пытались сохранить государство. Не вызывали у меня приятие и абсолютную симпатию защитники Белого дома. Потом последовала эта истерия с несчастными пацанами, которые погибли под гусеницей БМП, и политический спектакль присвоения им званий героев Советского Союза. Трагикомедия. Удивительно, когда в одночасье великая держава превратилась фактически ни во что. Потом началась пляска на костях, потом начались выступления Ельцина и так называемых защитников, и мы канули туда, откуда не могли выбраться в течение многих-многих лет. А уж это участие в обороне Белого дома стало сравни известному анекдоту о тех, кто помогал Ленину на субботнике нести знаменитое бревно.
До 19 августа и вскоре после него ворохом посыпались выходы из КПСС, сдачи партийных билетов. Как правило, это были движения не искренние, а исключительно конъюнктурные. И я был тогда секретарем партийной организации диспансера. Довелось видеть эти псевдометания, псевдопрозрения у людей, которые совсем недавно за несколько месяцев были уже такими ортодоксальными марксистами, коммунистами. Таким был Арри Унг, который даже написал заявление о том, что его всю жизнь обманывали, несчастного, а он, наконец, прозрел и сейчас выходит из партии. Хотелось прыгнуть с тонущего корабля. Я взял на себя, честно говоря, грех и его заявлению хода не дал. Поэтому буквально через полгода он уехал в ФРГ пламенным членом КПСС, откуда и по сей день не выбыл. Своеобразный очень был персонаж.
1992 год
Наверное, самый мрачный год в постсоветской истории. Отпуск цен, страшные экономические реформы, исчезновение всех запасов, которые были сделаны, полная потеря ориентации. Меня, конечно, здесь спасала докторская диссертация, которой я занимался, и поддержка тогда еще не академика и даже не член-корра, а профессора Харченко, директора Института рентгенорадиологии в Москве. Если бы не эти факторы, не знаю, как и что сложилось бы. И 1992 год был отмечен тем, что начались первые контакты с Федеральным ядерным центром благодаря Эдуарду Магды, к сожалению, ныне покойному, первые поездки, первые шаги в области освоения нейтронной терапии.
1993 год
