Я уже где-то упоминал, что в течение всяких созывов мне довелось быть, исполнять обязанности члена Общественного совета Госкорпорации «Росатом». Но эта работа подарила не только много интересных встреч, много ценной информации — она позволила участвовать в специализированных турах, побывать, в частности, в Железногорске и на Кольской атомной электростанции, самой северной атомной электростанции в стране и в мире.
Вообще, посещение атомной станции впечатляет — когда ты видишь высочайшую технологию, высочайшую дисциплину людей, эти светящиеся интеллектом глаза молодых ребят, которые там работают, которые имеют такую сложную систему допусков, экспертиз, с тем чтобы управлять реактором. Это высочайший класс — по сути, может быть, капитаны атомных подводных лодок могут сравниться по степени ответственности. Кстати, надо сказать, что в аппаратном зале (это где-то, может быть, сродни военно-морскому флоту) никогда не бывает дам, дабы операторский состав не отвлекался на второстепенные вещи.
Так вот, что интересно, Мурманская область на 81 % снабжается электричеством от атомных реакторов Кольской АЭС. Это, вообще, наверно, говорит, с одной стороны, о высоком интеллектуальном потенциале жителей этого северного региона, и, наверно, это неудивительно, когда узнаёшь, какая промышленность, сколько промышленности там расположено. И там живут моряки флота, люди, которые эксплуатируют, в том числе, атомные ледоколы.
И, наверно, нужно отдать дань властям и руководству атомных объектов, которые сумели обуздать стихию без «зеленого» безграмотного безумия, которое, в частности, у нас в области затормозило, вернее, просто остановило, угробило процесс создания Южно-Уральской АЭС, и мы остались с тем, с чем остались, не получив эти высококлассные технологические места привлечения высокоинтеллектуальных сотрудников. Хочется порадоваться за северян и огорчиться недальномыслием наших соотечественников южноуральцев и, наверно, слабоволием руководства области (а может быть, и недостаточной грамотностью), которое пошло на поводу у одиозных неграмотных людей. Кстати, все эти лидеры тогдашнего антиатомного движения работают сейчас далеко за пределами области, сделав себе политический и, видимо, не только политический капитал, в США, в Канаде, в Германии.
Очень хочется и хочется верить, что у нас в регионе не удастся этим оголтелым прослойкам маргиналов брать верх в решении сложных научно-технических задач. Кухарка все-таки не может управлять государством.
Ледокол «Ленин»
Одно из ярчайших впечатлений моей жизни — это посещение ледокола «Ленин» в порте Мурм
Так вот, интервал между задумкой и сходом со стапелей ледокола «Ленин» составил всего 4 года. Сейчас специалисты, которые нас сопровождают, говорят, что меньше 12-ти лет никак не получается — сейчас, когда есть компьютеры, наработаны технологии, создана промышленность. Эта ужасающая современная бюрократия тормозит, давит все живое. Это страшно.
А ледокол даже сейчас составляет очень светлое представление. Гости, которые там были, — Гагарин, Фидель Кастро, Терешкова. Это действительно один из символов, причем очевидный, не ложный символ страны. Это же было примерно в одно время — первый спутник, ледокол «Ленин», самолет Ту-104, самолет Ту-114, полет Гагарина. Это не ложная мишура, которую мы сейчас пытаемся выдать за символы, за гордость страны: какие-то олимпийцы, которые в чужих непонятных костюмах едут отрабатывать свои призовые деньги; это заевшиеся хоккеисты, футболисты с миллионными гонорарами, которые играют где угодно, за кого угодно. Увы, наверно, это реально говорит о деградации страны, о деградации наших достижений и мозгов. Но «Ленин» — это истинная гордость страны, истинный символ. Я очень рад, что удалось побывать там.
Попутно хочу заметить, что последнее атомное судно, построенное лет 15 назад, сухогруз «Севморпуть», простоял порядка 10 лет у причальной стенки, потому что не было заданий, не было работы в Арктике. И только сейчас по инициативе Шойгу развернули строительство военных оборонных баз в Арктике, и «Севморпуть» обслуживает эти стройки. Но за эти 10 лет стояния у стенки не только изнашивалось оборудование, происходила усталость металлов, — за это время без выхода в море деградировало, состарилось несколько экипажей, несколько поколений специалистов.
