Особняком стоит относительно недавно открытый мемориал, посвященный сотрудникам Байконура — конструкторам, которые погибли при пуске ракеты Р-19, где погиб маршал Неделин. Гнали к 7 ноября, работали день и ночь, нарушая всевозможные правила. Неделин свой командный пункт вынес на стартовый стол. И неожиданно включились на заправленной ракете двигатели второй ступени. Весь пусковой расчет огненной струей снесло, как опаленных муравьев, взорвалась первая ступень. И все, кто находился на площадке, безусловно, погибли. Генерального конструктора спасло только то, что он тоже в нарушении правил отошел закурить за капонир. Хрущев позже ему говорил: «Вот если бы погиб, мне было бы проще решить, что с тобой делать». Ситуация была засекречена. Но есть один очень важный нюанс, что наутро после катастрофы на площадку прилетел секретарь ЦК КПСС, ответственный за военные и ракетные дела, Леонид Ильич Брежнев. Маршал Неделин был его личным другом. И он участвовал непосредственно в разборе тел, в работах на стартовой площадке, где еще где-то были остатки гептила и вообще неизвестно что было. Этот человеческий шаг, безусловно, говорит в пользу высоких человеческих качеств этого политического деятеля в ту эпоху, когда он был физически активным молодым мужиком. Хочется снять перед Леонидом Ильичом шляпу.
У нас был хороший допуск на пуск. Утро началось очень рано. И нас привезли в знаменитую гостиницу «Космонавт» в городке, отгороженного от остального города, то есть еще более закрытого, чем сам городок. «Ленинск» — знаменитая гостиница, где космонавты проходят обсервацию двухнедельную перед полетом. Мы это все неоднократно видели по телевизору. Но, тем не менее, воочию, конечно, мурашки бегут по коже. Вот эта знаменитая аллея, где посажены деревья, начиная с Гагарина и всеми последующими космонавтами в момент пуска. Аллея уже дошла до Сырдарьи и развернулась вправо и влево. Безусловно, особое отношение к деревьям Гагарина, Леонова, Терешковой, Комарова и погибшему экипажу «Салюта-1» — Добровольский, Волков, Пацаев. Люди давно уже погибли, а деревья растут и выросли уже в достаточно большие мощные растения. В положенное время видно, что в отели происходит некая суета, такая, в принципе, организованная. Подошли два автобуса: один для дублеров, один для основного экипажа. Вышли экипажи в сопровождении врачей и специалистов, разместились в автобусах, семьи пустили только к стеклам. И вот тут чувствуешь, что это все всерьез, это не перелет на самолете из Челябинска в Москву, к которому мы привыкли. Это серьезное действие и люди сейчас, сидя на нескольких сотнях тонн взрывчатки, поднимутся в небо на пламени от управляемого взрыва. Экипаж поехал своей дорогой, мы поехали сами к монтажно-испытательному комплексу уже непосредственно перед пусковой площадкой. Наряду с величием и мощностью поражают ржавые потоки на стенах. Как-то это нехорошо. Это является большим контрастом с теми ярмарочно украшенными спортивными сооружениями на Олимпиаде и то, что сейчас делается к Чемпионату мира по футболу. И уж, во всяком случае, для технологий посерьезнее хоккея можно было как-то найти средства и на это. Площадка, на которую выходит экипаж, расчерчена, видимо, во времена очень давние. Ближе к зрительской трибуне (не зрительской, а там где посетители) два квадратика ГК и ПК — генеральный конструктор и председатель комиссии, а напротив три квадратика: командир корабля (КК), бортинженер (БИ), космонавт-исследователь (КИ). Проходит раппорт, достаточно деловой и будничный, уже в скафандрах, экипаж и дублирующий экипаж, заходят снова в автобусы и отправляются на пусковую площадку, которая расположена в нескольких километрах отсюда.
Мы поехали следом за ними. У нас площадка была очень хорошая — самая ближняя на расстоянии 1 км 200 м. Ракету видно хорошо. Транслируется отчет времени до пуска. Рядом часть людей, таких как мы, гостей, часть — участников пуска. В частности, Геннадий Крикалёв, руководитель пилотируемых полетов Роскосмоса. Довелось с ним познакомиться, поговорить. Вот здесь академическое удостоверение сработало в полный рост. Вот прошла команда «пуск», еще несколько секунд — появились клубы дома, грохот, и ракета пошла. Конечно, это потрясающее зрелище! Ради этого стоило ехать больше 1,5 тысяч километров. Весь видимый полет длится 110 секунд. Но никто не расходится, пока не пройдет отчет до конца, и на 600 секунде не прозвучала информация, что есть разделение с третьей ступенью, объект выведен на орбиту. А вообще все звучит почти как по телевизору: 10 секунд полет нормальный, 60 секунд отделение блока в первой ступени, 150 секунд — остановка двигателя второй ступени и отделение второй ступени. Ради этого стоило ехать!
