Григорий Иванович Петухов — это глыба, это эпоха. Я счастлив, что мне на жизненном пути встретился человек такого масштаба и довелось с ним работать. В нем очень органично сочетались черты крупного масштабного государственного деятеля и простого душевного уральского мужика, который может и пошутить, и часто жестко пошутить, и крепко выпить, но при этом сначала все силы отдавать делу. Познакомились мы с ним достаточно давно — в 1987 году. Григорий Иванович только был назначен секретарем обкома партии. А я по профсоюзной путевке, будучи еще совершенным пацаном, был руководителем туристической группы врачей для поездки в ГДР. И была такая процедура утверждения руководителя на соответствующем совещательном органе в обкоме партии. Председателем выездной комиссии был именно Григорий Иванович. В основном в комиссии были люди, мягко говоря, пожилые, достаточно ортодоксальных взглядов. И основной вопрос у них был ко мне, почему такой молодой, почему руководителем группы. С Григорием Ивановичем мы абсолютно не были знакомы. Первый раз увиделись именно там. Взял бразды в свои руки и говорит: «Я тоже молодой секретарь обкома партии. Очень молодой. Необычно молодой. Вот заведовать большим отделением мы ему доверяем, а почему туристическую группу доверить не можем?» Я поехал. Потом была некая пауза в отношениях. Григорий Иванович за это время стал народным депутатом СССР и РФ. Перестроечная жизнь очень мощно и тяжело по нему прошлась. И потом уже встретились, когда Григорий Иванович стал в 90-е годы вице-губернатором, ответственным за связи с федеральными органами власти. Именно он принял активнейшее участие в создании Центра нейтронной терапии. Именно он приложил очень много усилий от лоббирования в столице и до проведения ежедневных строительных пятиминуток на строительстве хирургического корпуса онкодиспансера, ПЭТ-центра, «Киберножа». Именно Григорию Ивановичу во многом Челябинск обязан появлением у нас Федерального кардиоцентра. Кто занимался строительством и созданием больших объектов, должен представлять себе, что это такое, какая это работа и какая головная боль. Несколько раз довелось с Григорием Ивановичем бывать в Москве. Удивительным образом перед этим обаятельным человеком открывались самые высокие двери в самых высоких учреждениях. Я с ним бывал и в Доме Правительства, и в администрации Президента — на таких чиновничьих высотах, куда в последующей жизни мне подниматься не приходилось. Причем это все было построено на старых контактах, на рабочих контактах, на хорошей мужской дружбе. Григорию Ивановичу можно было прийти утром по одному вопросу, перейти к решению намного более глобальной задачи и выйти с заданием уже не только заниматься той мелочью, с которой ты пришел, а быть готовым к решению крупных государственных задач. Такая масштабность меня поражала и поражает до сих пор.
Вместе с тем, как во всяком русском мужике, в Григории Ивановиче водилась и бесовщинка. Особенно вспоминаю его дни рождения в октябре, когда можно было появиться утром (Григорий Иванович очень хлебосольный человек, его друзья с юга области, естественно, снабжали различными животноводческими деликатесами) и выйти часов в 5 вечера, выпив неимоверное количество водки, пообщавшись с громадным количеством интереснейших людей.
Вера Ивановна (была у него такая секретарь, которая работала в администрации еще со времен обкома партии) всегда очень тонко чувствовала настроение шефа, ситуацию, умела остановить, прекратить или поддержать некие наши разгульные настроения. Вот это, конечно, школа. И коллегам, которые со мной работали, я всегда ставил ее в пример. Надо сказать, что сын Веры Ивановны сейчас работает в диспансере, стал очень серьезным доктором, кандидатом наук, одним из ведущих онкоурологов нашей клиники. Поэтому протекции и блат — это не всегда плохо. Протекции от хорошего человека и блат ради дела конструктивны.
