Потом ситуация в области изменилась — к власти пришли совершенно иные люди, которым ни Григорий Иванович, ни я были не нужны. Григорий Иванович был отправлен в отставку, и проявилась старая, очень старая болезнь, которая имела место быть, — рецидивировал рак почки. Диспансер делал все, что можно, для того, чтобы продлить жизнь Григорию Ивановичу, обеспечить максимальный комфорт. В значительной степени это удалось. Умер он у нас в диспансере. Надо сказать, что человек должен иметь право умереть там, где он работал, и там, что он создал своими руками, своим талантом. Но шоком для меня было то, что никто из тогдашней администрации, никто из тогдашнего Минздрава, хотя многие из них работали с Григорием Ивановичем в прежние времена, знали, кто это такой, не появились у нас в клинике. И Григорий Иванович ушел из жизни в кругу настоящих друзей и преданных коллег. Может быть, это и правильно, без мишуры, без лживых речей, без ненужной помпы. Я счастлив, что довелось прошагать значительный участок жизни с этим великим сыном России, великим сыном Челябинской области. Символично то, что похоронить себя, Григорий Иванович завещал не на центральном кладбище города Челябинска, не на почетной аллее, хотя имел на это полное официальное право, никто бы не смог этому противиться, а у себя в родной деревне Калиновке, откуда он был родом, где прошли его первые, может быть, даже самые счастливые годы.
Авантюрист
Есть в медицине категория людей небесталанных, авантюрных по характеру, которым, с одной стороны, много удается, но, с другой стороны, они разрушители. Таким является один из моих коллег. Что называется, рукастый хирург, но не признающий при этом онкологических правил, хирургию во многом превративший в спорт: на больном за счет чужого здоровья покажу то, что технически никто другой не может. Часто это удавалось. Сознательно не называю фамилии человека по понятным причинам. Он жив-здоров и дай Бог ему жизни и здоровья дальше. Те, кто понимает, о ком я говорю, те понимают. Но повторяю, это можно отнести к некому абстрактному эпистолярному творчеству. Так в основе большого карьерного всплеска лежало то, что к этому доктору обратился крупный чиновник, напуганный, обнаруживший у себя некое образование, похожее на опухоль. Доктор, не долго думая, образование удалил, которое на самом деле было абсолютно доброкачественным, объяснив чиновнику, что он его спас от неминуемой и лютой смерти, что это была очень злокачественная опухоль и только его талант и руки помогли сохранить жизнь. Несмотря на то, что чиновник очень битый жизнью, опытный и грамотный, он поверил и очень серьезно вложился в нашего «героя». Создал под него некую структуру. Правда, все это делалось впопыхах, в спешке. Структура такого же авантюрного плана, как и она была, за счет других учреждений, нахрапом, наскоком, с такими пиратскими замашками в организации. Потом жизнь показала несостоятельность этой структуры, и другим людям пришлось очень долго расхлебывать те юридические нарушения, которые имелись при ее создании.
К характеристикам можно отметить такой момент. Во врачебной среде нередко возникают профессиональные споры, очень часто жесткие, но все-таки звание русского интеллигента, вообще образованного человека, заставляет держать себя в рамках. Я, будучи молодым доктором, был свидетелем, как в качестве аргумента данный доктор применял мордобой в отношении коллеги прямо на 5-минутке. Правда, получил сдачу. Надо сказать, что и коллега был не совсем свят. Но вообще это безобразно. Сейчас в диспансере я с трудом могу представить что-то подобное. Была ситуация, когда в ответ на совершенно законное замечание, сделанное доктору, начмед вынуждена была прятаться от него в дамском туалете, пока доктор бушевал и высказывал свое негодование у ее дверей. Слава Богу, что жизнь расставила все на свои места. Псевдоструктура, которая была создана, распалась, но многие наследники безалаберности и авантюрности в онкологии, бездушного отношения к пациентам, превращения медицины в спорт, к сожалению, до сих пор в нашей среде работают и сеют те семена, которые были в свое время посеяны в них. Увы, пороки более живучие, чем добродетели, и бурьян произрастает сильнее и интенсивнее, чем культурные растения. За цветами нужен уход, за оранжереей нужен уход, ее нужно лелеять, людей нужно учить, нужно бороться с энтропией. А сорная трава растет сама и бурно. Если ее не пропалывать и не удерживать в рамках, она легко захлестнет все доброе, что растет на наших огородах, и в прямом, и в переносном смысле.
И еще из истории медицины и страны…
