Что я сделал? Просто вспомнил историю своего мира. Рыцарскую конницу, как главную силу на поле боя, похоронили дважды. Сначала английские лучники с их длинными луками при Креси и Азенкуре, а потом генуэзские арбалетчики. Мы не могли бы за месяц обучить роту стрельбе из лука, но сделать их эффективными арбалетчиками — вполне. Мы потратили почти все наши деньги, загрузив работой всех кузнецов в округе, но результат стоил того.
Каждый солдат получил тяжёлый арбалет, способный пробить рыцарский доспех, и по пять десятков болтов. Роту мы разделили на «двойки».
Пока один, более меткий, целился и стрелял, второй, используя специальный рычаг — «козью ногу», натягивал тугую тетиву и подавал заряженное оружие первому. Таким образом, мы обеспечили почти непрерывный, конвейерный огонь. Стрелял, разумеется, в «двойке» тот, кто был более метким.
Рыцари, завязшие в грязи, превратились в идеальные мишени. Они были как гигантские неповоротливые черепахи, которых можно было безнаказанно расстреливать. Наши болты с глухим стуком врезались в их доспехи, сбивали их с ног, находили уязвимые места в сочленениях брони. Крики ярости и боли смешались с отчаянным ржанием раненых лошадей и непрекращающимся свистом летящих болтов.
Я наблюдал за работой моих солдат с мрачным удовлетворением.
Не надо драматизма, эти ублюдки убили бы меня и парней, несмотря на броню и щиты, перебили бы как хорёк давит кур.
Капрал Увалень, несмотря на свою кажущуюся неуклюжесть, действовал с поразительной точностью — его болты неизменно находили щели в забралах или попадали в уязвимые подмышечные впадины доспехов. Гром и Рейбс работали в паре, один стрелял, другой заряжал, и их слаженный ритм не сбивался ни на секунду.
С лиц моих солдат ручьями стекал пот, смешиваясь с грязью. Работа была адская. Натянуть тетиву громадного (наша модель было значительно больше всех применяемых в этом мире, хотя и не содержала ни одного принципиально незнакомого технического решения) арбалета требовало огромных усилий. Руки гудели, спины ломились, но они работали, как заведённые, передавая друг другу оружие, выкрикивая короткие, хриплые команды: «Готов!», «Давай!», «Тяни, твою мать!».
Запах пота, крови и страха смешался в тяжёлый, удушливый коктейль. Я чувствовал, как мои руки, державшие арбалет, а я ведь тоже стрелял, начинают дрожать от напряжения. Мышцы горели огнём, но это была хорошая боль — боль работы, боль действия, а не бессильного ожидания смерти.
Где-то в глубине души я понимал, что мы творим нечто ужасное. Эти рыцари, какими бы высокомерными засранцами они ни были, сейчас умирали беспомощными, как рыба на песке. Это не было честным боем. Это была бойня. Но война никогда не бывает честной. И если выбирать между их смертью и нашей, я выбирал «их» смерть. Каждый раз.
Вы посмели явиться в мой мир, чтобы убить меня? Болт в печень — никто не вечен, твою мать!
Маги Альянса, видя, что их элита гибнет в грязи, попытались нас достать. Несколько огненных шаров взорвались совсем рядом, осыпав нас комьями земли и горячим пеплом. Но наши окопы, вырытые с учётом опыта войн другого мира, надёжно защищали от навесного огня.
— Пригнись! — крикнул я, толкая Рейбса вниз, когда над нашими головами просвистел особенно крупный огненный шар. Он врезался в землю в десяти шагах позади нас, взметнув фонтан грязи и раскалённых камней. Я почувствовал, как горячий осколок обжёг мне щеку, оставив саднящую царапину.
— Спасибо, старшина, — пробормотал Рейбс, его глаза были широко распахнуты от страха, но руки продолжали механически заряжать арбалет.
Эрик, присевший рядом с нами, сплюнул кровь, ему ударной волной разбило губу при взрыве.
— Колдуны хреновы…. Короче, их маги не так уж и хороши, — проговорил он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Слишком полагаются на зрелищность, а не на эффективность. Настоящий маг ударил бы не по нам, а по нашим тылам, где нет укрытий.
— Не подсказывай им, — чтобы не сглазить, буркнул Мейнард, перезаряжая скорпион. — Пусть продолжают швыряться своими фейерверками.
За рыцарями шла пехота. Армии стали смыкаться.
Но (из-за того, что кое-кто организовал непроходимые участки) не по всему фронту, а лишь на узком, нетронутом нами участке земли, который мы оставили специально. Там закипела яростная, отчаянная рубка. Рыцари Ордена, поддерживаемые нашим огнём, яростно теснили врага. Командование Ордена, видя, как эффективно мы работаем, отреагировало на удивление быстро.
К нам на подмогу отправили две тысячи лучников. Они заняли позиции позади нас и, действуя самостоятельно, подняли в воздух целую тучу стрел, которая чёрным облаком обрушилась на ряды Альянса. У тех, кто делал ставку на тяжёлую конницу, и тяжёлую пехоту, лучников было мало. Это стало их роковой ошибкой.
Воздух наполнился свистом тысяч стрел.
