— Но, — я сделал паузу, наслаждаясь эффектом, — я сегодня добрый. Я готов считать, что виноват во всем только ты. Ты этих честных и невинных людей обманул, ввёл в заблуждение, пообещав награду за поимку преступника. А они — невинные жертвы твоей лжи.
Головорезы тут же согласно закивали, с ненавистью глядя на своего бывшего подстрекателя. Ещё бы, такой шанс избежать виселицы. Один из них, тот самый начальник охраны каравана со сломанным носом, вскочил на ноги.
— Он прав! Этот жирный боров нас обманул! Но вы… — он ткнул пальцем в сторону гномов, — вы всё равно уволены нахрен! За то, что посмели поднять руку на меня, вашего начальника!
С этими словами он, прихрамывая и зажимая нос, бросился к выходу, опасаясь, видимо, что гномы решат закончить начатое.
Гномы проводили его презрительными взглядами, а потом посмотрели друг на друга. На их суровых лицах отразилась неподдельная грусть. Похоже, работа им действительно была нужна.
Я опустил трактирщика на пол. Тот тут же рухнул на колени.
— А теперь, когда всем стало понятно, что твоя жалкая никчёмная жизнь в моих руках, возвращаемся к первоначальной теме разговора. Приведи ко мне Дайре, — приказал я. — Живо.
Он, поколебавшись пару мгновений, машет кому-то из прислуги. Надеюсь, это означает выполнение приказа. Я усадил трактирщика на стул и погрозил пальцем, чтобы тот не сбежал.
Через минуту в зал вошла перепуганная немолодая уборщица, служанка трактирщика, которая вела за руку девушку.
Дайре была худой, запуганной, с огромными, полными страха глазами на бледном лице. Одета она была в простые лохмотья, но даже под ними угадывалась изящная стать.
— Дайре, — сказал я мягко. — Не бойся. Меня зовут сэр Рос Голицын. Я послан Анаей, чтобы отвезти тебя к отцу.
При упоминании имени богини и отца в её глазах блеснула надежда. Она недоверчиво посмотрела на меня, потом на разгромленный зал, и, кажется, начала верить, что меня к ней послала богиня.
Затем я повернулся к гномам.
— Спасибо что помогли, воины.
— Это долг гнома, даже квиза, — пробасил тот, что был покрупнее.
— Я слышал, вас только что уволили.
— Так и есть, тали, — мрачно кивнул второй.
Я в лёгкой задумчивости покачал головой. Гномы Туманных гор не использовали это слово, может быть, вежливость была не к месту, а может потому, что словечко «северянское», но слово «тали» мой языковой пакет знал и означало оно уважительное обращение к человеку у гномов.
— У меня есть для вас работа. Охрана. Этой леди и меня. Плачу в пять раз больше, чем ваш бывший наниматель. Плюс премии за особые риски.
Гномы переглянулись. В их глазах отчётливо читался интерес.
— Вам следует знать, щедрый господин, носитель знака «Гве-дхай-бригитт», что мы не совсем гномы, мы квизы-гномы, наш отец был наполовину дроу, а матушка гномская женщина-северянка, по правилам гномов даже наши внуки не будут признаваться гномьим сообществом как равные. Такая же судьба ждёт нас в обществе любой расы, кроме эльфийской, те попросту презирают любых гномов и квизов на равных.
— А мне плевать, — пожал плечами я. — Если нужна работа, она ваша. Вы братья?
— Да. Меня зовут Мурранг, а моего брата Хрегонн, это значит…
Я перебил их.
— Вы удивитесь, но я немного знаю гномий, это значит «молот» и «наковальня». Но учтите, я не такой рыцарь, которому нужен оруженосец. Я сам в состоянии подтереть себе сопельки, оседлать коня, приготовить поесть и за своим оружием я тоже ухаживаю сам. Никаких дурацких дворянских замашек родовитых неженок. Я готов нанять вас как воинов и, если пойдёте за мной, вы в любой момент можете оказаться в таком пекле, что ваши имена окажутся кстати.
Гномы в ответ переглядываются, но согласно кивают.
— Но! Сразу предупреждаю, — продолжил я, глядя им прямо в глаза, — я ищу не оруженосцев или прислугу. Я нанимаю именно воинов. Путь будет долгим и опасным. Очень опасным. Но я всегда плачу своим людям. И никогда их не бросаю.
Мурранг оглядел меня с ног до головы, потом посмотрел на мой кастет, на поверженных врагов, на дырку в моей куртке от арбалетного болта.
— Нам нравится твой стиль ведения переговоров, тали, — усмехнулся он. — И мы любим опасную работу. Особенно, когда за неё хорошо платят. Мы согласны.
Он протянул мне свою огромную, как лопата, руку. Я крепко пожал её.
— Отлично. Собирайте вещи. Мы уходим немедленно.
Я повернулся к затравленно озирающемуся трактирщику.
— Добрый господин! — начал было он.
— Я тебе не господин.
— Простите… Я подумал, что Вы служитель богини Анаи, девка постоянно ей молилась, просила послать мне на голову кару после того, как я её немного пожурил.
— И она до Анаи достучалась. Ты, приятель, избивал её, свою племянницу, родную кровь, дочь покойной сестры. Ты её плохо кормил, загружал самой чёрной работой и не насиловал только потому, чтобы продать как рабыню весной в бордель в городе. Я собирался договориться с тобой, чтобы выкупить её.
— Простите и пощадите.
— Я не стану казнить тебя. Но врать не буду, богиня намерена тебя покарать, наслав болезнь и смерть в мучениях. В любом случае, Дайре я забираю, ты больше её не увидишь.
