Я гнал коня вперёд, почти не обращая внимания на дорогу.
К вечеру, когда солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо в багровые тона, я почувствовал знакомый запах. Запах дыма, конского пота и полевой кухни. Мы с квизами взобрались на холм и по дымам определили, где армейский лагерь.
Первый этап квеста был завершён. Теперь начинался самый сложный — диалог с финальным боссом этого уровня.
Мы спустились с холма и направились прямо к посту на основной троне с тракта.
Приблизившись, мы услышали знакомый оклик:
— Стой! Кто идёт?
Нас остановили четверо хмурых и покрытых пылью солдат, возглавляемых капралом.
Я не стал спешиваться. Сидя на коне, я чувствовал себя выше, увереннее. Это была сознательная психологическая уловка.
— Сэр Ростислав Голицын, чрезвычайный посланник его величества короля! — мой голос прозвучал властно и чётко, не допуская и тени сомнения. — Мне нужно немедленно видеть воеводу Архая по делу государственной важности!
Старший недовольно прищурился.
— Вот грамота, дающая мне право пересекать любые посты и вести переговоры с воеводой.
Капрал взял свиток, с сомнением покрутил его в руках, пытаясь разобрать в сумерках каракули, написанные перепуганным библиотекарем. Капрал явно не был силён в грамоте. И я не стал дожидаться, пока он позовет кого поумнее.
Я наклонился к нему и незаметно вложил ему в другую руку четыре золотые монеты.
— Приложение к указу, — тихо сказал я, чтобы слышал только он. — говорят, помогает лучше читать.
Капрал на пару секунд замер. Его пальцы сомкнулись на монетах.
— А, ну так бы сразу и сказали, Ваша милость! Конечно, если дело такое важное…
Я спешился и оставил коня братьям-квизам.
— Я Вас, пожалуй, лично до шатра воеводы, чтобы Вы не заблудились, господин посол.
Капрал, ставший вдруг невероятно услужливым, провёл меня через весь лагерь и даже за меня доложился охране воеводы, которая скучала снаружи шатра.
Я решительно откинул тяжёлый полог и вошел внутрь.
Палатка была просторной и аскетичной. Никаких ковров и шёлковых подушек. Походная кровать, стойка с доспехами, несколько сундуков и большой стол, заваленный картами. За этим столом, спиной ко мне, сидел воевода Архай. Он был крепким, пожилым воином, даже со спины в нем чувствовалась сила и уверенность. На нём была простая кожаная безрукавка, открывающая мускулистые, покрытые шрамами руки. Он не обратил внимания на мой приход. Воевода был занят — он ел густой суп длинной деревянной ложкой.
Я кашлянул, чтобы привлечь его внимание.
Он медленно повернулся. Его лицо было таким же, как я и представлял: широкие скулы, узкий разрез глаз, седая щетина и взгляд, в котором читались ум, усталость и легкое презрение ко всему на свете. Он был наполовину степняком, и это было видно в каждом его движении. Он с удивлением оглядел меня с ног до головы, задержав взгляд на моей слишком чистой для похода одежде.
— Ты ещё что за фрукт? — спросил он беззлобно, с набитым ртом. Его голос был низким и хриплым, как у человека, привыкшего отдавать приказы на ветру.
Я не стал ходить вокруг да около. Времени на придворные реверансы не было.
— Меня зовут Ростислав Голицын. Я представляю нового короля Южного Инзера, — спокойно сообщил я, глядя ему прямо в глаза.
Архай хмыкнул, проглотил суп и вытер бороду.
— Интересно. А я-то по-стариковски считал, что нашим самодержцем является блистательный Коннэбль, который отправил ко мне гарнизоны с приказом выдвигаться на границы бить орков. Я что-то пропустил?
— Вы пропустили его скоропостижную кончину, — так же спокойно ответил я. — Король Коннэбль пал жертвой заговора. Его убили по приказу Рерса Файзеркосса, которого Вы знаете как Цербера. Негодяй хотел захватить трон.
Воевода перестал жевать.
Он посмотрел на меня с живым интересом, но без малейшего удивления или печали. Ощущения, что он сейчас впадёт в скорбь и траур, у меня не было. Смерть короля, похоже, не особенно его расстроила.
— Цербер… Вот уж не думал, что у этой крысы хватит смелости. Ну, допустим. И что же с ним стало? — с ленивым любопытством спросил он. — Он теперь сидит на троне и шлёт ко мне своих смазливых мальчиков?
Вместо ответа я шагнул к столу.
— Не совсем так.
Я развязал свою седельную сумку, достал оттуда окровавленный свёрток и с глухим стуком положил его на стол, рядом с котелком Архая. Затем я аккуратно развернул тряпицу.
