На стол уставилась посыпанная тальком, чтобы скрыть трупные пятна, отрубленная голова Цербера. Его глаза были открыты и, казалось, с немым укором смотрели на воеводу. Застывшая на лице гримаса ужаса и ненависти была последним свидетельством его грандиозного провала.
Архай замер. Он посмотрел на голову, потом на меня, потом снова на голову. Его лицо не выражало ничего. Он просто смотрел, анализируя. Затем он медленно отодвинул свою миску, взял ложку и снова зачерпнул суп.
Архай ел молча, не сводя с меня глаз. С железным спокойствием он доел свой суп, поставил миску на сундук и вытер губы тыльной стороной ладони.
Все это время он, казалось, совершенно не замечал отрубленную голову, лежащую на его столе. Это был не просто прагматизм. Это была демонстрация. Он показывал мне, что его не запугать такими дешёвыми театральными эффектами. Он видел вещи и похуже.
— Интересный аргумент, — наконец произнес он, откинувшись на спинку своего походного стула. Стул под ним угрожающе скрипнул. — Убедительный. Но я никогда не слышал ни о каком герцоге Рэде и тем более о том, что такой человек может претендовать на престол.
— Муж, а точнее вдовец покойной принцессы Мирианиды, старшей сестры короля.
— Припоминаю… Её, а не то, что она могла выйти замуж… Всё ещё не соображу, что за Рэд такой.
Я сглотнул.
— Давайте пока опустим этот вопрос.
— Ну давай, приятель, опустим, — согласился Архай. — Твой этот новый король, Рэд, он не вынес указа о моём отстранении и отправке на почётную пенсию в родовое поместье «Пенные пороги»?
— Нет.
— Ну и на том спасибо, — усмехнулся Архай, хотя по его лицу было видно, что такой указ он бы не воспринял и не стал бы исполнять. — И чего же ты хочешь от старика?
— Вы являетесь воеводой королевства Южный Инзер. И я бы хотел, — осторожно подбирая слова, пояснял я цель своего визита, — Чтобы Вы признали в новом монархе такового, служили и присягнули ему…
— Хм. Присягнул… Давай остановимся… как там тебя, Рос, верно? Давай остановимся на том, что король умер, главный интриган мёртв, именно я командую единственной реальной силой в этом королевстве. Так почему я должен присягать какому-то… неизвестному… не будем спешить со словом «самозванец», человеку, про которого ты мне тут рассказываешь?
Он был прав. С точки зрения логики и раскладов военной силы, он держал в руках все карты. И я должен был доказать ему, что его карты — биты.
Я перешёл в наступление. Мой голос стал жёстким, лишённым всякой вежливости.
— Потому что у Вас нет выбора, уважаемый воевода Архай, точнее сказать, он очевиден. Давайте разберём Вашу ситуацию. Вы можете отказаться. Вы можете объявить нас узурпаторами и повести свою армию на столицу. Что Вас там ждёт?
Я сделал паузу, давая ему время задуматься.
— Вас ждут запертые ворота и стены, которые будет защищать столичный гарнизон стражи, остатки армейцев, уже присягнувшие новому королю Рэду. Вас ждёт городское ополчение, которое с радостью будет защищать любого, кто избавил их от ненавистного Цербера. Вы думаете, народ Вас поддержит? Они будут кидать в Ваших солдат камни и поливать кипящей смолой. Потому что с их точки зрения, Вы бунтовщик и узурпатор, который, к слову, не имеет прав на престол, то есть Вы просто смутьян, не более того.
Я подошёл ближе к столу, опираясь на него костяшками пальцев.
— Кто Вас поддержит извне? Бароны? Аристократы? Покойный Коннэбль позаботился о том, чтобы их почти не осталось. Он вырезал всех, кто мог представлять угрозу. Вы остались один, воевода. Один со своей армией против всей столицы. Да, Вы начнёте осаду. Долгую, кровопролитную. Но Ваши солдаты начнут роптать. Они шли на север воевать с орками за славу и добычу, а не умирать под стенами собственной столицы за Ваши политические амбиции.
Я выпрямился и посмотрел ему прямо в глаза.
— А пока Вы будете топтаться под стенами, я лично устрою Вам ад в тылу. Я — не придворный мальчик, воевода. Я тот, кто организовал партизанскую войну в землях герцога Арнхейма и поставил на колени орочьи племена. Я сожгу Ваши обозы. Я перережу пути снабжения. Я буду нападать на Ваши фуражные отряды. Через месяц Ваши солдаты будут голодать. Через два они начнут дезертировать. А через три они повесят Вас на ближайшем дереве и разойдутся по домам. И мы просто войдём в опустевший лагерь и заберём Ваши знамёна.
Я говорил холодно, методично, излагая факты. Это была не угроза. Это был бизнес-план по его уничтожению. И он, как опытный военный, понимал, что каждое моё слово — правда. Для штурма столицы его войска было не достаточно. Для осады — да, но штурм предполагает слишком большое численное преимущество.
— Мы объявим Вас бунтовщиком и предателем, — продолжал я. — И предложим амнистию каждому солдату, который покинет Ваш лагерь. А теперь давайте рассмотрим другой вариант.
Мой тон снова стал спокойным, деловым.
