— И указ третий! Объявляется полная амнистия всем, кто был осуждён по ложным доносам и по приказам покойного Цербера! Следственные дела будут пересмотрены, тюрьмы будут открыты, а люди получат свободу.
Это был самый сильный удар. В этом зале у каждого второго был родственник, друг или деловой партнёр, сгинувший в застенках тайной стражи. Этот указ не просто давал свободу невинным. Он бил в самое сердце старого режима, построенного на страхе и доносах. Он показывал, что эпоха ужаса закончилась.
В зале творилось невообразимое.
Люди повскакивали со своих мест. Кто-то аплодировал, кто-то плакал, кто-то кричал «Слава королю!». Я, стоя в тени колонны, видел, как на моих глазах менялись лица этих людей. Всего три указа, три простых решения — и страх на их лицах сменился сначала интересом, потом удивлением, а теперь искренней, неподдельной надеждой. Я не купил их лояльность. Я дал им то, чего они хотели больше всего — справедливость и надежду на лучшую жизнь. И это было куда прочнее золота. Я взломал их код лояльности. И теперь они были на нашей стороне.
Первые указы стабилизировали настоящее.
Они дали народу понять, что новая власть пришла не грабить, а править.
Но для долгосрочной стабильности этого было мало. Нужна была не просто власть, а династия. Нужна была легенда, которая переживёт нас всех. И следующим моим шагом было укрепление этой легенды.
После собрания в тронном зале всю знать снова созвали в главный храм. Тот самый, где несколько дней назад мы творили историю с помощью топора и поддельных документов. Сейчас атмосфера была совсем другой. Не было страха, не было напряжения. Было торжественное, почти благоговейное ожидание. Верховный жрец, уже полностью вжившийся в роль духовного наставника нового монарха, стоял у алтаря в полном облачении, сияя золотом и самодовольством.
Я снова занял своё место в тени, наблюдая за спектаклем, сценарий к которому написал сам. Главными действующими лицами на этот раз были не мы с Рэдом, а верховный библиотекарь и Дайре.
Библиотекарь, который во время переворота трясся от страха, теперь вышел вперёд с таким видом, будто он всю жизнь ждал этого момента. В его глазах горел искренний, фанатичный огонь. Он то ли сам поверил в ту ложь, которую мы создали, то ли был гениальным актёром. Он держал в руках несколько старинных свитков, которые мы с ним «нашли» и «отреставрировали».
— Благородные лорды и леди! Граждане Лемеза! — его голос дрожал от волнения. — Боги явили нам свою милость! В архивах храма, в тайнике, укрытом от глаз тирана Коннэбля и предателя Цербера, были найдены бесценные документы!
Он развернул первый свиток.
— Вот свидетельство о тайном браке покойной принцессы Мирианиды и благородного герцога Оливера Рэда! А вот, — он сменил свиток, — их переписка, полная любви и заботы о будущем королевства! Но это не главное чудо, что явил нам Парганас!
Он сделал драматическую паузу. Все затаили дыхание.
— Все мы скорбели, что их союз не оставил наследников. Но мы ошибались! Враги скрыли от нас правду! Вот запись, скреплённая печатью королевской акушерки! Запись о рождении у них дочери! Дочери, которую верные люди тайно вывезли из столицы, спасая от гнева короля Коннэбля, и укрыли в далёком лесном скиту!
В этот момент, по моему сигналу, в центр храма вывели Дайре.
Она была одета в скромное, но элегантное платье голубого цвета, которое подчеркивало её молодость и невинность. Ее волосы были уложены, на лице не было ни следа той забитой трактирной служанки, которой она была ещё недавно. Она была напугана до смерти, я видел, как дрожат её руки. Но она держалась. Она шла с высоко поднятой головой, глядя прямо перед собой. В ней была порода её отца, порода воина.
Она подошла и встала рядом с Рэдом, который положил ей на плечо свою тяжёлую руку, и этот простой жест выглядел как символ защиты и преемственности.
Для всех присутствующих это был шок.
Наследная принцесса? Живая? Это казалось сказкой. Но после всего, что произошло — после смерти короля, Цербера и Ирита, после возвращения армии, после первых указов, никто не смел возражать. Они были готовы поверить во что угодно. Эта новость идеально вписывалась в новую легенду о спасённом королевстве. Она была слишком хороша, чтобы не быть правдой.
Верховный жрец шагнул вперёд, воздел руки к небу и торжественным голосом, гулко разнесшимся под сводами храма, провозгласил:
— Боги явили нам свою наследницу! Да здравствует принцесса Дайре!
И толпа, после секундного замешательства, взорвалась криками: «Да здравствует принцесса!».
Я смотрел на эту сцену, на испуганную девочку, которую мы только что сделали второй в очереди на трон, на её отца, ставшего королем против своей воли, на ликующую знать.
Я создавал целую династию, целую мифологию, которая должна была укорениться в сознании людей и жить долго после того, как я улизну из королевства.
Это была самая сложная и самая важная часть моего плана. Не просто захватить власть, а сделать её законной и долговечной. И, судя по реакции, у меня получилось.
Стабилизация власти в столице была лишь половиной дела.
