Но прежде, чем ответить, мне нужно было понять позицию своих людей. Вообще-то это их жизни, их смерти, а я тут так, художник не местный, пописа́л и уехал.
К тому же они лучше представляют себе, чего ожидать от «милосердия» Альшерио.
— Не вешайте трубку! — крикнул я к лорду. — Нам с местными надо в двух словах обсудить Ваше весьма щедрое предложение.
— Конечно, — милостиво кивнул Альшерио, вероятно, не заметив в моих словах сарказм, — Но не затягивайте. Моё терпение не безгранично.
Я отступил от зубцов стены и подозвал к себе прячущихся от потенциальных стрел атакующей армии помощников: мэра Тибо, Гаскера и Волагера. Говорить надо было тихо, чтобы враг не услышал.
— Ну что, господа горожане, — спросил я вполголоса. — Как думаете, стоит ли принять его предложение? Выпнуть меня взашей и стать под власть этого пижона? В конце концов, может быть, кровопролития удастся избежать?
Реакция была мгновенной.
— Ни в коем случае! — почти одновременно воскликнули Тибо и Гаскер.
— Почему? — продолжил я испытывать их. — Он обещает сохранить жизни людей.
— Сэр, — Тибо наклонился ближе, его голос дрожал от волнения. — Это сказки для засыпающих детишек. Вы не знаете бруосакцев. Их «милосердие» длится столько, сколько потребуется клинку для взмаха. Прямо сегодня они устроят показательные казни всех, кто хоть как-то связан с прежней властью. Потом разоружат ополчение и тоже наверняка часть повесят. А потом сделают вид, что вспыхнуло восстание и по классической схеме. А герцог будет делать трагическое лицо и говорить, что всего лишь устраивает наказание для непослушных. А кровь уже будет литься рекой.
— Согласен, — поддержал его Гаскер. — Кроме того, Вы видели размер его армии? Семьсот человек — это не группа поддержки для вступления в наследство. Они пришли за кровью и трофеями. Такие в любом случае их получат. А такая тактика всегда сопровождается массовыми убийствами, ведь проще перерезать потенциальных мятежников, чем держать гарнизон.
Но тут подал голос Волагер.
— А может, они правы? — его голос был неуверенным, почти испуганным. — Давайте сдадимся, а? Он кажется благородным человеком. Да и зачем губить людей в заведомо проигрышной войне?
Я внимательно посмотрел на него. В глазах начальника городской стражи читался откровенный страх. Не такой страх, который испытывает любой нормальный человек перед битвой. Тут виден страх, который парализует волю.
— Два против одного. Решение — отказ, Волагер, — сказал я спокойно. — Направляйтесь на свою позицию, причём бегом.
Тем временем лорд Альшерио начинал терять терпение. Он несколько раз посмотрел на солнце, оценивая время, и наконец подъехал ближе к стенам.
— Эй, там, советчики! Ну, что там с решением? — крикнул он. — Сколько можно совещаться? Открывайте ворота, не то того, кто был против моего вхождения, я посчитаю бунтовщиком и повешу на воротах.
Я вернулся к зубцам стены.
— Решение принято, милорд, — громко ответил я. — Мы отклоняем Ваше любезное предложение.
Лицо Альшерио потемнело.
— Что? Вы отказываетесь от милости лорда Альшерио Джериго Гроцци и благородного короля Бруосакса?
— Да, вот так берём и отказываемся. И просим Вас и Вашу шоблу… То есть, спутников благородного лорда убраться обратно в направлении горизонта. Спасибо за разговор, оцените наш сервис от одного до пяти, — кричал я.
— Что ты несёшь⁉ — в гневе выкрикнул Альшерио, потянулся к мечу, но потом сдержался. Очевидно, всему своё время.
— Для тугодумов и трусов, — процедил он сквозь зубы. — повторяю! Я даю вам ровно пять минут, чтобы одуматься и открыть ворота. Пять минут! После этого мои люди пойдут на штурм, и тогда пощады не будет никому! Так что давайте-ка по-хорошему.
Я посмотрел на солнце. День клонился к вечеру, но до того, как диск солнца коснётся поверхности мира Гинн, будет пролита кровь.
— Ну что, господа, — обратился я к своим помощникам. — Все по позициям, оружие к бою. Пять минут нам не на созерцание и раздумья. Время действовать.
Орк кивнул и побежал к своим раньше всех.
Тем временем внизу, под стенами, офицеры лорда Альшерио уже отдавали приказы капралам и солдатам.
Показались штурмовые лестницы.
Ну что же, штурмовых башен нет, тарана нет, лестницы явно стырены из местных хозяйств и их ни много, ни мало — четыре.
Я видел, как солдаты готовят штурмовые лестницы, проверяют оружие, выстраиваются в колонны. Колонн тоже было четыре.
Кажется, он там тоже не особенно тешат себя иллюзиями, что мы так запросто откроем ворота. Ещё минута и начнётся первая настоящая битва за Каптье.
