А когда «Первая добровольческая» будет разбита… И это не вопрос «если». Это вопрос «когда».
Представлю, что нашу армию отправляют вперёд не в составе армии, а нас никто не собирался интегрировать в королевские структуры, значит, мы будем действовать автономно…
Так вот, отправили меня и моих зэков вперёд, в направлении столицы Бруосакс. А там нас встретит объединённая группировка вражеской армии и даёт феерических люлей. Даже со своей тактикой я не вывезу. Значит, буду разбит. А вчерашние заключённые (люди с высокоразвитым инстинктом самосохранения) разбегутся, как тараканы, по углам провинции и около неё.
А после поражения меня и моей армии на поле боя что будет? Никто не заплатит мне обещанных денег. Напротив, все поражения и преступления этой «орды» повесят на меня. А Эрик? А он, наверное, думает, что сможет меня благородно «спасти» своей быстро растущей политической властью, но поставить в зависимое положение, чтобы я служил ему из благодарности.
Чувство вины — это про манипуляцию.
У них есть свой план, у меня свой, причём я их план чувствую, предугадываю, а они мой — нет. Не могу сказать, что они совсем дураки, ничего подобного. Но их план не учитывает мой характер.
С этой минуты у меня есть «Штатгаль». Это название можно было приблизительно перевести с гоблинского как «Вороний остров». И это меня тоже устраивало.
Пора делать следующие, пока что очевидные, не раскрывающие моих планов, шаги.
Слухи в этом мире распространялись быстрее чумы, но, в отличие от неё, несли не только смерть, но и весьма полезный для моих дел страх.
Мы подступали к тюрьме «Поющий Рог» и приём в этом мрачном заведении был полной противоположностью того отношения, которое мы получили в Принстауне.
«Поющий Рог» стоял посреди унылой равнины, и его единственной достопримечательностью была высокая сторожевая башня, на которой, по слухам, когда-то повесился её первый начальник. Якобы с тех пор в ветреную погоду она издавала звуки, похожие на тоскливое пение.
Называлась тюрьма так гордо ещё в честь далёких времён, когда тут был лес и герцогские угодья. Герцог оборудовал древний брошенный замок под маленькое поселение, куда, по слухам, периодически катался бухать и предаваться разврату.
С тех пор герцоги вывелись, в лесу сначала обосновались бандиты, потом было маленькое восстание против власти короля, карательная война, упразднение герцогов до губернаторов (которые назначались королевским первым советником). Где-то в процессе этой истории лес вырубили под корень, а поселение превратилось в тюрьму.
Всё, что осталось, это название, которое больше подошло бы кабаку.
Нас заметили задолго до того, как мы приблизились к воротам. Заметили и, судя по всему, опознали.
Вместо вальяжных и ленивых, плюющих вниз со стены стражников, нас встречала целая чрезмерно доброжелательная приветственная делегация.
Ворота были гостеприимно распахнуты настежь, а за ними во дворе в три шеренги выстроился весь гарнизон — человек сорок, одетых в разномастную, но броню и гражданскую одежду.
Они стояли по стойке «смирно» так усердно, что, казалось, вот-вот пустят корни в раскисшую грязь.
Впереди этой делегации, переминаясь с ноги на ногу, стоял невысокий, совершенно лысый человечек в добротном, хоть и слегка помятом, суконном камзоле. Его лицо, круглое и подвижное, выражало целую гамму эмоций, главной из которых было плохо скрываемое беспокойство, словно он был проворовавшийся чиновник, а я проверяющий из ГенПрокуратуры.
Он то и дело вытирал потный лоб рукавом, бросая нервные взгляды на нашу приближающуюся колонну.
Я в этот раз направился в тюрьму без братьев-квизов, они присматривали за нашими подопечными, которые как дети малые — то сожрут что-то не то, то подерутся, то сломают что-то… Словом, оставлять этих детишек одних никак нельзя.
Со мной был Фомир и несколько капралов, которые управляли телегами. В техническом плане мы использовали тот же оправдавший себя подход, телеги для слабых рекрутов, там же продовольствие, котлы и прочее дорожное барахло.
В числе капралов были орк Хайцгруг и человек Марк. Этих двоих я не то, чтобы обласкал своим вниманием, а скорее гонял по всяким поручениям больше других, приучая к многообразию ситуаций.
— Это начальник тюрьмы Клапиус, — прошептал Фомир, который успел навести справки в деревне по дороге. — Старый карьерист, который попал в опалу за какие-то махинации и был сослан в эту дыру, но его не посадили и не повесили. Он чей-то там зять, а «Поющий Рог» считается тихой заводью.
Мы въехали во двор.
Я спешился, передав поводья коня Грома подошедшему Марку. Мои капралы, Хайцгруг и Марк, чрезвычайно довольные тем, что им доверили оружие, встали по бокам. Всем своим бдительным и бравым видом демонстрируя, что они тут не для красоты.
Мы втроём неспешно направились к начальнику тюрьмы.
