– Почему бы вам не привести их сюда, чтобы они могли представиться, а уж потом мы займемся необходимыми формальностями. Есть ли причина, по которой эти двое должны выглядеть такими… э-э-э… скажем, одурманенными?
– Я только врезал здоровяку промеж ушей, ничего больше.
– Мм. – Гарденер отступил на шаг, сложил руки домиком перед грудью.
Когда подростки в сопровождении Уильямса поднялись на длинное крыльцо, преподобный склонил голову набок, оглядывая вновь прибывших. Джек и Волк, миновав последнюю ступеньку, прошли чуть дальше, Фрэнки Уильямс вытер лоб и остался позади. Гарденер рассеянно улыбался, но его глаза бегали от одного подростка к другому. И через мгновение после того, как что-то жесткое, холодное и знакомое прыгнуло из его глаз к Джеку, преподобный вновь достал солнцезащитные очки и надел их. Улыбка осталась легкой и рассеянной, иллюзорное чувство безопасности никуда не делось, но Джек, пусть глаза Гарденера и скрыло стекло, застыл под их взглядом… потому что уже с ним сталкивался.
Преподобный Гарденер сдвинул очки ближе к кончику носа и игриво посмотрел поверх них.
– Имена? Имена? Можем ли мы узнать от этих двух джентльменов, как их зовут?
– Я Джек, – ответил Джек и замолчал… не хотел без необходимости произносить ни единого слова. Реальность вдруг деформировалась: он почувствовал, что его рывком выбросило в Долины, но теперь Долины стали злобными и угрожающими, вокруг поднимался зловонный дым, колыхались языки пламени, слышались крики истязаемых людей.
Крепкие пальцы сомкнулись на его локте и поддержали. Вместо вони и дыма Джека окатило густым ароматом щедрой порции цветочного одеколона. Меланхоличные серые глаза смотрели в упор.
– Ты был плохим мальчиком, Джек? Ты был очень плохим мальчиком?
– Нет, мы просто ехали на попутках и…
– Я думаю, ты чуток обкурился, – прервал его преподобный Гарденер. – Нам придется уделить тебе особое внимание, верно? – Его пальцы выпустили локоть Джека, Гарденер отступил на шаг, опять водрузил на нос солнцезащитные очки. – Фамилия, как я понимаю, у тебя есть.
– Паркер, – ответил Джек.
– Да-с-с-с. – Гарденер сдернул очки, легко, словно в танце, повернулся к Волку, уставился на него. Ничем не показывая, поверил он Джеку или нет. – Вот это да! Здоровья тебе не занимать, верно? Настоящий крепыш. Здесь, слава Богу, мы определенно найдем занятие для такого сильного парня, как ты. Могу я попросить тебя взять пример с нашего мистера Джека Паркера и назвать мне свое имя?
Джек в тревоге взглянул на Волка. Тот стоял, опустив голову, тяжело дыша. Сверкающий ручеек слюны стекал из уголка рта на подбородок. Черное пятно – грязь, смешанная с жиром, – красовалось на украденном свитере. Волк покачал головой, но движение это, похоже, ничего не значило: он словно стряхивал с лица муху.
– Имя, сынок? Имя? Тебя зовут Билл? Пол? Арт? Сэмми? Нет… наверняка что-нибудь более мужественное, я уверен. Может, Джордж?
– Волк, – ответил он.
– Ах, это мило. – Гарденер широко улыбнулся им обоим. – Мистер Паркер и мистер Волк. Вас не затруднит проводить их в дом, патрульный Уильямс? И какое счастье, что у нас уже есть мистер Баст. Присутствие мистера Гектора Баста – он, между прочим, один из наших помощников – означает, что мы, вероятно, сможем одеть мистера Волка. – Он посмотрел на подростков поверх очков. – Здесь, в «Библейском доме», мы верим, что солдаты Господа маршируют лучше, если маршируют в униформе. И Гек Баст – почти такой же здоровяк, как твой друг Волк, юный Джек Паркер. Поэтому как по части одежды, так и по части дисциплины вас обслужат в лучшем виде. Это приятно, да?
– Джек? – прошептал Волк.
– Что?
– У меня болит голова, Джек. Сильно болит.
– Твоя маленькая голова донимает тебя болью, Волк?
Лучезарный Гарденер танцующим шагом приблизился к Волку и похлопал того по руке. Волк отпрянул, на его лице отразилось отвращение. Джек знал, что причина в одеколоне – тяжелый облепляющий запах действовал на чувствительные ноздри Волка как нашатырь.
– Не важно, сынок. – Гарденера такая реакция ничуть не смутила. – Мистер Баст и мистер Сингер, другой наш помощник, позаботятся о тебе. Фрэнк, вроде бы я попросил тебя отвести их в «Дом».
Патрульному Уильямсу будто вонзили в зад иголку. Его лицо побагровело еще сильнее, тоненькие ножки понесли массивное тело к парадной двери.
Лучезарный Гарденер вновь весело посмотрел на Джека, и мальчик вдруг понял, что его наряд – способ поразвлечься: внутри этот мужчина в белом холоден как лед и безумен. Тяжелая золотая цепь со звоном выскользнула из рукава Гарденера и устроилась у основания большого пальца. Джек услышал свист кнута, рассекающего воздух, и наконец узнал эти темно-серые глаза.
Гарденер был двойником Осмонда.
– В дом, молодые люди. – Гарденер шутливо поклонился и указал на открытую дверь.
– Между прочим, мистер Паркер, – заговорил Гарденер, едва они переступили порог, – возможно ли, что мы встречались раньше? Должна же быть веская причина, по которой ваше лицо так мне знакомо, правда?
– Я не знаю, – ответил Джек, внимательно оглядывая странный интерьер «Библейского дома».
