— Стадо уходит в хлев. Замок вешается на дверь. Волк радеет о своем стаде. — Огонь в глазах Волка угас. Они снова стали обычными, оранжевыми.
— Повесь замок на дверь.
— Черт бы его побрал. Я именно этим сейчас и занимаюсь, — сказал Волк. — Я вешаю чертов замок на эту чертову дверь.
Джек услышал, как щелкает замок на металлических петлях, затем услышал, как Волк дергает его, чтобы удостовериться, что он закрыт.
— Теперь ключ.
— Чертов ключ, прямо здесь и прямо сейчас, — сказал Волк, вынимая ключ из замка. Секунду спустя он очутился на пыльном полу под дверью.
— Спасибо! — выдохнул Джек. Он нагнулся и просунул руку под дверь. Его пальцы сомкнулись вокруг ключа. Он схватил его так крепко, что на мгновение ему показалось — ключ прошел сквозь кожу ладони. Синяк останется дней на пять или по крайней мере до того, как он освободится из-под ареста. Джек аккуратно опустил ключ в карман.
— Ты злишься на меня, Волк? — прошептал он через дверь.
Сильный удар кулака.
— Нет! Нет! Не злюсь! Волк!
— Вот и хорошо, — сказал Джек. — Не ешь людей, Волк. Помни это. Иначе они будут охотиться за тобой и убьют.
— НЕ БУДУУУУУУУУУУУУУУУУ! — Слово превратилось в протяжный вой.
Тело Волка ударилось о дверь, и его поросшие шерстью длинные ноги проскользнули в пространство под ней. Джек понял, что Волк заставляет себя отойти от сарая.
— Не злюсь, Джек, — прошептал Волк и снова протяжно завыл. — Волк не злится, Волк
— Я знаю, — сказал Джек и почувствовал, что готов расплакаться; ему хотелось обнять Волка, и еще сильнее ему хотелось, чтобы они провели эти страшные дни в заброшенном фермерском доме и чтобы он сейчас сидел на двери погреба, где Волк пребывал бы в безопасном заточении.
Странная, беспокойная мысль сделала второй круг в его голове: «Где Волк пребывал бы в безопасном заточении…»
Нога Волка снова скользнула под дверь, и Джеку показалось, что она стала меньше и тоньше.
Волк упал, поднялся, опять упал. Он даже отошел на достаточное расстояние от двери, издавая звуки, похожие на плач младенца.
— Волк, — сказал Джек.
Оглушительный вой раздался сверху: Волк поднимался по склону оврага.
— Будь осторожен, — закончил Джек, зная, что Волк уже не слышит его, а если бы даже и услышал, то все равно бы не понял.
Немного погодя вой повторился — вой животного, отпущенного на свободу… а может, обнаружившего себя в клетке. Джек не мог понять. Дикий, печальный и странно красивый плач Волка взлетал в небо, к лунному свету. Джек не замечал, что он дрожит, до тех пор, пока не прижал руки к груди и не почувствовал, как они трясутся. Сердце бешено колотилось.
Плач таял, удалялся. Волк бежал за луной.
Три дня и три ночи Волк провел в непрерывных поисках пищи. Он спал от захода луны до позднего вечера в норе, обнаруженной им под стволом упавшего дуба. Конечно же, Волк не чувствовал себя заключенным, как считал Джек. Роща оказалась густой и полной обычной для волков еды. Мыши, зайцы, коты, собаки, белки — все это он нашел без труда. Он блуждал среди деревьев и ел больше чем достаточно для того, чтобы продержаться до следующего превращения.
Но Волк следовал за луной, и он не мог долго удерживать себя в лесу, куда он отправился в первую ночь. Луна тянула его за собой через фермы и пастбища, мимо одиноких домов на окраинах городов, по строящимся дорогам, где бульдозеры и паровые катки замерли, как спящие динозавры. Половину всей информации он получал из запахов, и не лишним будет сказать, что нюх Волка, и без того всегда острый, теперь достиг полного совершенства. Он не только чувствовал запах курятника, полного цыплят, и различал его среди запахов свиней, коров и лошадей на той же ферме. Это было элементарно. Он ЧУЯЛ, как двигаются эти цыплята, чуял, что у одной из свиней болит нога, а у одной из коров в хлеву повреждено вымя.
В этом мире (а разве не луна ЭТОГО мира вела его за собой?) больше не было зловония химических соединений и смерти. Вместе с воздухом он вдыхал то, что напоминало ему о сладости и мощи земли, оставшейся в Долинах. Даже когда он проходил мимо человеческих жилищ, даже когда он убивал какую-нибудь собачонку и превращал ее в груду обглоданных костей, он ощущал журчание холодных ручьев глубоко под землей и яркий белый снег на вершинах гор где-то на Дальнем Западе. Все здесь казалось светлым и прекрасным перерожденному Волку, и он понимал, что, если он убьет хоть одного человека, он будет проклят.
Он не убивал людей.
Возможно, отчасти потому, что их не встречал. За три дня пребывания волком Волк убивал и пожирал всех представителей других форм жизни, обнаруженных им в восточной Индиане, включая даже одного скунса и целое семейство рысей, живших в известковой пещере у подножия холма. В первую ночь он поймал летевшую неосторожно низко летучую мышь, откусил ей голову, а остальное проглотил не жуя. Десятки котов прошли через его глотку, сотни собак. С диким восторгом он перемалывал каждую свинью или корову, попавшуюся ему на пути.
