Через несколько шагов полицейский открыл перед ними дверь. Женщина средних лет в тонких очках и черном платье бросила на них взгляд из-за печатной машинки у дальней стены.
— Бродяги, — сказал полицейский. — Скажи ему, что мы здесь.
Женщина кивнула, подняла трубку телефона и произнесла несколько слов.
— Можете идти, — сказала она, быстро переводя взгляд с Джека на Волка и обратно.
Полицейский провел их через «предбанник» и открыл дверь в комнату побольше, со стенами, завешанными книжными полками, фотографиями в рамках, дипломами, свидетельствами и еще много чем. Высокие окна закрывали плотные гардины. Худощавый человек в черном костюме, помятой белой рубашке и узком галстуке с едва различимым рисунком поднялся из-за деревянного стола футов шести длиной. Лицо человека, испещренное морщинами, было похоже на рельефную карту, волосы имели настолько неестественно черный цвет, что не могло быть никаких сомнений в том, что они подкрашены. Дым от сигареты в его руке пластами стлался по комнате.
— Ну и что мы имеем, Фрэнки? — Его голос звучал натянуто, почти по-театральному.
— Бродяги. Я нашел их на Френч-Лик-Роуд.
Судья Фэйрчайлд посмотрел на Джека, и его морщинистые губы сложились в улыбку.
— У тебя есть какие-нибудь документы, сынок?
— Нет, сэр, — ответил Джек.
— Ты рассказал офицеру правду обо всем? Мне кажется, что нет, иначе ты не был бы здесь.
— Да, сэр, — сказал Джек.
— Тогда расскажи мне. — Он обошел вокруг стола, оставляя за собой шлейф табачного дыма, и оперся о его передний край. Он затянулся сигаретой — Джек увидел, что печальные, глубоко посаженные глаза судьи изучают его сквозь дым, и заметил, что в них нет ни капельки милосердия.
Он снова оказался в ловушке.
Джек глубоко вдохнул и выпалил на одном дыхании:
— Меня зовут Джек Паркер. А это мой кузен, он тоже называет себя Джек. Джек Волк. Но на самом деле его зовут Филипп. Он жил у нас в Дейлвилле, потому что его отец умер, а мама заболела. Я везу его обратно в Спрингфилд.
— Он что, полудурок?
— Слегка сумасшедший, — сказал Джек и взглянул на Волка. Его друг, казалось, не вполне сознавал, что происходит вокруг.
— Как зовут твою мать? — спросил судья Волка. Волк никак не отреагировал на вопрос. Его глаза были закрыты, руки засунуты в карманы.
— Ее зовут Элен, — ответил за него Джек, — Элен Воган.
Судья оторвал себя от стола и медленно подошел к Джеку.
— Ты пьян, сынок? По-моему, ты немного не в себе.
— Нет.
Судья Фэйрчайлд подошел вплотную и склонился над Джеком:
— А ну-ка дыхни!
Джек открыл рот и выдохнул.
— Нет, не пил. — Судья снова выпрямился. — Но, по-моему, это единственное, в чем ты не соврал. Кого ты хочешь обвести вокруг пальца, мальчик?
— Я виноват, мы голосовали на дороге, — сказал Джек, понимая, что дальше нужно говорить с особой осторожностью. И не только из-за того, что от этого зависела его и Волка свобода, а еще и потому, что слова никак не хотели складываться в связные фразы — все вокруг, казалось, происходило очень медленно. Так же, как и в сарае, секунды стали резиновыми.
— На самом деле мы очень редко останавливаем машины, потому что Волк-Джек боится их. Честное слово, мы больше не будем этого делать. Мы не будем делать ничего плохого, сэр, и это правда.
— Ты не понял меня, сынок, — сказал судья. Его глаза снова уставились на него. «Ему это нравится», — понял Джек. Судья Фэйрчайлд медленно вернулся за стол.
— Дело не в автостопе. Вы идете неизвестно откуда и неизвестно куда. Может случиться любая беда. — Его голос струился, как мед. — Теперь здесь, в нашем городе, есть заведение, кстати говоря, одобренное и санкционированное государством, куда помещают таких бродячих детей, какими вы являетесь. Оно называется «Дом Солнечного Света для беспризорных детей мистера Гарднера». Мистер Гарднер превосходно работает с молодыми людьми. Мы недавно посылали ему нескольких подростков, и очень скоро все они стояли на коленях и молили Иисуса Христа о спасении души. Так что я могу сказать, что он специалист в своем деле.
Джек глотнул. Во рту пересохло еще сильнее, чем это было в сарае.
— О, сэр, но нам очень нужно попасть в Спрингфилд! Все будут волноваться…
— Я очень в этом сомневаюсь, — сказал судья и снова улыбнулся, — но вот что я вам скажу. Как только вы отправитесь в «Дом Солнечного Света», я позвоню в Спрингфилд и попытаюсь узнать номер этой Элен… Волк?
— Воган, — сказал Джек, и горячая краска выступила на его лице.
— Да, — сказал судья.
Волк мотнул головой, моргнул и положил руку Джеку на плечо.
— Так, займемся тобой, — сказал судья, глядя на него. — Ты можешь сказать, сколько тебе лет?
Волк снова моргнул и посмотрел на Джека.
— Шестнадцать, — сказал Джек.
— А тебе?
— Двенадцать.
— Я думал, ты на несколько лет старше. Тем более нужно тебе помочь, пока ты не попал в настоящую беду. Как ты думаешь, Фрэнки?
— Аминь, — сказал полицейский.
— Мы пригласим вас сюда через месяц, — сказал судья. — И посмотрим, не улучшилась ли ваша память. Почему у тебя такие красные глаза?
— Просто им весело, — сказал Джек, и полицейский залаял. Секунду спустя Джек понял, что он смеется.
