Донни Киган, чистивший картошку над раковиной, разразился своим громким мерзким смехом.
— Я ничего не слышал, — сказал Ирвинсон.
Донни снова засмеялся.
Рудольф метнул на него сердитый взгляд:
— Ты что, собираешься счистить эту чертову картошку до нуля, ты, идиот?
Чик-чик-чик!
БУМ!
Ирвинсон только покачал головой.
Внезапно Рудольф испугался. Эти звуки доносились из карцера, который он наивно считал обычным сараем для просушки сена. Нельзя верить людям на слово. Так, значит, этот большой парень в карцере — один из тех, кого, по словам Зингера, утром застукали за «гомосексуальным контактом» со своим другом, и один из тех, кто днем раньше хотел убежать отсюда. Еще говорят, что большой парень показал огромную силу, прежде чем Баст его вырубил… А кое-кто даже говорит, что большой парень не сломал Басту руку, а
БУМ!
На этот раз Ирвинсон оглянулся по сторонам. А Рудольф неожиданно решил, что ему нужно сходить в душевую. И что, возможно, ему придется подняться на третий этаж. И вернуться только часа через два, а может, даже через три. Ему предстоит черная работа, очень черная работа.
БУМ! БУМ!
К черту кастрюли!..
Рудольф снял свой фартук, швырнул его на стол поверх кусков мяса, которое он собирался приготовить на завтрашний ужин, и вышел из кухни.
— Куда ты? — крикнул Ирвинсон ему вдогонку. Его голос стал неожиданно высоким. И он дрожал.
Донни Киган принялся яростно стачивать картошку размером с хороший футбольный мяч до размера шарика для игры в пинг-понг.
БУМ! БУМ! БУМ! БУМ! БУМ!
Рудольф не ответил на вопрос Ирвинсона, и к тому времени, когда он добрался до площадки второго этажа, он почти бежал. Для Индианы настали тяжелые времена, работы на всех не хватало, а Преподобный Гарднер хорошо платил.
Но Рудольф начал подумывать о том, не настало ли время подыскать себе другую работу. Он не мог здесь дольше оставаться.
БУМ!
Верхний засов раскололся надвое. На мгновение между дверью и стеной карцера появился темный проем.
На некоторое время воцарилась тишина. Затем:
БУМ!
Нижний засов скрипнул, согнувшись.
БУМ!
Он отлетел.
Дверь карцера со скрипом открылась на своих огромных ржавых петлях. Две большие, покрытые коричневой шерстью лапы выступили вперед. Длинные когти вонзились в пыльную землю.
Волк делал первые шаги к свободе.
Пламя зажигалки качалось прямо перед глазами Джека. Преподобный Гарднер был похож одновременно на гипнотизера и актера былых времен, игравшего роль Великого Ученого в фильме «Старая-старая сказка». Кажется, Пол Мани. Довольно потешный вид — если бы Джек не был так испуган, он бы непременно рассмеялся. Впрочем, может быть, он еще рассмеется.
— Итак, у меня к тебе несколько вопросов. И ты дашь мне на них ответы, — сказал Гарднер. — Мистер Морган, конечно, может и сам получить их от тебя, и с легкостью, можешь не сомневаться! Но я предпочел бы не доставлять ему лишних хлопот… Как давно ты научился мигрировать?
— Я не понимаю, о чем вы говорите.
— Как давно ты научился мигрировать в Долины?
— Не понимаю.
Пламя приблизилось.
— Где негр?
— Кто?
— Негр! Негр! — заорал Гарднер. — Паркер, Паркус, или как он там еще себя называет! Где он?
— Я не знаю, о чем вы говорите.
— Санни, Энди! — крикнул Гарднер. — Развяжите его левую руку. Дайте ее мне! — Уорвик склонился над плечом Джека и что-то сделал. Секундой позже он вытянул его руку из-за спины. Связанную в течение нескольких часов, ее теперь словно кололи иголки. Джек попытался вырваться, но это было бесполезно. Они держали его крепко.
— Раздвиньте ему пальцы.
Санни схватил его за безымянный палец и мизинец, Уорвик — за средний и указательный. В ту же секунду Гарднер направил пламя зажигалки в основание образованной ими буквы «V». Нестерпимая, адская боль пронзила сначала всю руку, а затем все тело. Кожа. Горит! Его кожа!
Как только Джек закричал, Гарднер отпустил язычок зажигалки и вернул крышку на место. Блестящие капельки пота покрывали его лоб. Он дрожал всем телом.
— Дьявол покидает тело с криками и стонами, — сказал он. — О, как он кричит! Вы слышали, мальчики?
— Да, Преподобный, — сказал Уорвик.
— Вы выгнали его, — сказал Зингер.
— Да, я знаю. Конечно, я его выгнал. Я знаю подход и к мальчикам, и к дьяволам. — Гарднер вытер пот со лба, затем склонился вперед, так что его лицо оказалось в дюйме от лица Джека. Удушливый запах одеколона ворвался в его ноздри. Он был ужасен, этот запах, но запах его собственной горящей плоти был во сто крат хуже.
— Ну что, Джек? Ты вспомнил, когда научился мигрировать? Где негр? Что знает твоя мать? Кому ты еще рассказывал? Чему тебя научил негр? Пожалуй, начнем с этого.
— Я не понимаю, о чем вы говорите!
Гарднер оскалился в злорадной ухмылке.
— Мальчики, — сказал он. — Мы должны зажечь маленькое солнце в темной душе вашего заблудшего брата. Завяжите ему левую руку и развяжите правую.
Святейший Гарднер снова открыл свою зажигалку и замер в ожидании.
Его большой палец покоился на черном колесике.
Джордж Ирвинсон и Донни Киган все еще были в кухне.
— Там кто-то есть, — беспокойно сказал Джордж.
