Донни промолчал. Он уже закончил чистить картошку и теперь грелся у плиты. Он не знал, что делать дальше. Единственное, что он знал, — в комнате напротив идет исповедь и ему хочется быть там. Исповедь — это спасение, а здесь, на кухне, он чувствует себя очень-очень тревожно. Зато Рудольф не надоедает. Так что пока можно побыть и здесь.
— Я слышал какие-то звуки, — повторил Джордж.
Донни засмеялся:
— Гы-гы-гы!
— Боже, твой смех меня пугает, — сказал Джордж. — Слушай, у меня под матрасом лежит одна очень интересная книга — «Капитан Америка». Я дам тебе ее почитать, если ты выглянешь и посмотришь, что там происходит.
Донни мотнул головой и снова разразился своим ослиным смехом.
Джордж посмотрел в сторону двери. Шорох. Царапанье. Вот на что это похоже. Кто-то царапает дверь. Как собака, которая хочет войти. Брошенный, бездомный щенок. Только какой же бездомный щенок может царапать самую верхушку двери футов семь высотой?
Джордж подошел к окну и выглянул наружу. В сгустившейся тьме почти ничего не было видно. Карцер стал всего лишь более темным пятном на менее темном фоне.
Джордж направился к двери.
Джек вскрикнул так громко и так сильно, что едва не порвал голосовые связки. Теперь к его мучителям присоединился Кейси, Кейси с большим отвислым животом, и это их взбодрило, потому что троим — Кейси, Уорвику и Санни Зингеру — стало проще удерживать его руку над огнем.
Когда Гарднер погасил огонь на этот раз, между пальцами Джека налился и чернел огромный волдырь.
Гарднер поднялся, взял со стола пакет с надписью «Джек Паркер» и вместе с ним вернулся назад. Он вынул оттуда медиатор.
— Что это?
— Медиатор! — простонал Джек. Руку невыносимо пекло.
— Что он представляет собой в Долинах?
— Я не знаю, о чем вы говорите.
— А это что?
— Мраморный шарик. Вы что, слепой?
— В Долинах это игрушка?
— Я не…
— Зеркало?
— …знаю…
— Это волчок, который исчезает, когда его быстро вращаешь?
— …о чем…
— ЗНАЕШЬ! ЗНАЕШЬ, ТЫ, ЧЕРТОВ КОЗЕЛ!
— …вы говорите.
Гарднер поднес руку прямо к лицу Джека. В ней он держал серебряный доллар. Его глаза горели.
— Что это?
— Это подарок моей тети Элен.
— Чем он становится в Долинах?
— Музыкальной шкатулкой.
Гарднер достал зажигалку.
— Твой последний шанс, мой милый мальчик.
— Монета становится музыкальной шкатулкой и играет «Сумасшедшие ритмы».
— Держите ему руку, — сказал Гарднер.
Джек сопротивлялся, но он был один, а их трое.
Ужин в кастрюлях на плите начал подгорать.
Джордж Ирвинсон неподвижно стоял у двери, не решаясь открыть ее. Царапающие звуки повторились.
— Бояться ровным счетом нечего, — убеждал скорее себя, чем Донни, Джордж. — Когда ты чист перед Богом, тебе нечего бояться на земле.
И с этим великим высказыванием на устах он открыл дверь. Нечто огромное, темное и косматое стояло в проеме, сверкая из темноты ярко-красными глазами. Взгляд Джорджа скользнул по огромной лапе, появившейся из мрака ветреной осенней ночи. Длинные когти блеснули в свете кухни. Они сняли голову Джорджа Ирвинсона с плеч, и она полетела, брызгая кровью, через всю комнату прямо к ногам истерически смеющегося Донни Кигана. Бедного сумасшедшего Донни Кигана.
Волк опустился на все четыре лапы и вошел в кухню. Он бросил беглый взгляд на Донни Кигана и выбежал в коридор.
Это голос Волка звучал в его голове, но он был более глубоким, более сильным и более властным, чем Джек когда-либо слышал. Он врезался в сознание, словно хороший финский нож.
Гарднер стоял, приподняв голову. Его глаза сузились. Сейчас он был похож скорее на животное, чем на человека. Он был похож на животное, почуявшее опасность.
— Преподобный? — спросил Санни. Он мелко трясся, зрачки его глаз были сильно расширены.
— Я что-то слышал, — сказал Гарднер. — Кейси! Сходи посмотри на кухне и в общей комнате.
— Хорошо.
Кейси вышел.
Гарднер снова посмотрел на Джека.
— Я очень скоро отбываю в Манси, — сказал он, — и когда я увижу мистера Моргана, мне хотелось бы немедленно сообщить ему некоторую информацию. Так что лучше отвечай мне, Джек. Не заставляй меня делать тебе больно.
Джек смотрел на него, надеясь, что бешеный стук его сердца не отражается ни на лице, ни в пульсации сонных артерий на шее. Если Волк вырвался из карцера…
Гарднер держал в одной руке медиатор Спиди, в другой — монету Капитана Фаррена.
— Чем они становятся?
— Когда я мигрирую, они превращаются в черепашьи яйца, — сказал Джек и громко истерически захохотал.
Лицо Гарднера почернело от злости.
— Свяжите ему руки, — сказал он Санни и Энди. — Свяжите этому ублюдку руки и спустите ему штаны. Посмотрим, как он запоет, когда мы поджарим
Гек Баст смертельно скучал, выслушивая исповеди. Он уже знал их наизусть, эти дурацкие выдумки.
