— Я не хочу двигать бюро, — произнес Ричард четко, словно читал нотацию. Черные круги под его глазами стали больше, чем были в холле. — Ему там не место.
Протяжный вой уже в который раз разорвал тишину двора.
Кровать стояла теперь перед дверью. Вся комната Ричарда будто стала меньше. Сам Ричард смотрел на все это словно со стороны. Затем подошел к кровати и стащил с нее простыни. Одну из них он молча протянул Джеку, другую расстелил на полу. Вынул из карманов несколько бумажных долларов, мелочь и аккуратно сложил все это на бюро. Затем лег на середину своей простыни, обернул ее концы вокруг себя и застыл. Очки все еще были на нем, лицо выражало немое страдание.
— Я не хочу говорить о том, что происходит снаружи, — сказал Ричард. — Давай попробуем этого не замечать.
— Ладно, Ричард, — успокаивающим тоном ответил Джек. — Мы не будем об этом говорить.
Тишина снаружи была плотной, словно во сне. Ее нарушал только отдаленный грохот больших автомобилей, проезжающих по дороге. И сам Домик Нельсона был неправдоподобно, пугающе тих.
— Спокойной ночи, Ричард, — сказал Джек.
— Спокойной ночи.
Ричард подарил ему улыбку — вымученную и ужасно усталую. В ней было столько теплоты и дружелюбия, что она одновременно согрела и заставила сжаться сердце Джека.
— Я все равно рад, что ты пришел, — сказал Ричард. — Мы поговорим обо всем утром. Я уверен, что тогда в этом будет больше смысла. Эта небольшая температура должна упасть к утру.
Ричард перевернулся на правый бок и закрыл глаза. Через пять минут, несмотря на эту жесткую «постель», он уже крепко спал.
Джек еще долго сидел, вглядываясь в темноту за окном. Временами он видел огни проезжающих по Спрингфилд-авеню машин, иной раз ему чудилось, что во дворе погасли огни и даже исчезли сами фонари, словно вся Школа Тэйера, медленно скользящая за пределы реальности, остановилась на мгновение и повисла в пустоте, прежде чем начать обратный путь.
Ветер крепчал. Джек слышал, как он шелестит последними замерзшими листьями деревьев во дворе, как он заставляет хрустеть старые кости ветвей, как он завывает в узких пространствах между зданиями.
— Он опять идет, — прошептал Джек. Было около часа ночи. — Двойник Эйзериджа.
— Фффхтоидет?
— Не обращай внимания, — сказал Джек, — спи дальше. Ты не захочешь его видеть.
Но Ричард уже сидел. Поначалу его сонные глаза ничего не видели, но потом взгляд остановился на расплывчатой фигуре, приближающейся к Домику Нельсона. Он был глубоко потрясен и не на шутку испугался.
Плющ перед домом, который еще утром был по-весеннему зеленым, теперь полностью засох.
—
Неожиданно Ричард почувствовал, что единственное, чего он сейчас хочет, — это снова заснуть и спать до тех пор, пока его грипп полностью не пройдет (проснувшись, он решил, что у него именно грипп, не какая-то там простуда, а самый настоящий грипп), грипп и жар, которые вызывают у него эти чудовищные галлюцинации. Ему не следовало стоять у открытого окна… вернее, не следовало пускать Джека через окно. Ричард подумал об этом, и ему стало очень-очень стыдно.
Джек бросил беглый взгляд на Ричарда — бледное лицо и блестящие глаза сказали Джеку, что Ричард все дальше и дальше уходит в Волшебную Страну Бреда.
Страшное существо было уже близко. Оно стояло в заиндевевшей траве, похожее на тролля, выбравшегося из-под какого-то моста; его длинные когтистые руки свисали почти до колен. Оно было одето в армейскую байковую куртку с надписью «ЭЙЗЕРИДЖ», вышитой на левом кармане. Куртка была расстегнута и распахнута. Под ней Джек увидел порванную грязную рубашку «Пендлтон». Темное пятно на ней могло в равной степени быть либо кровью, либо блевотиной. С шеи свисал небрежно повязанный помятый синий галстук с тоненькими золотыми буквами «Э», вытканными на репсовом материале. Несколько колючек репейника воткнулись в галстук и висели, словно головки экстравагантных булавок.
Новый «Эйзеридж» сверкал на них своим единственным глазом. В его волосах торчали ветки, на одежду налипли листья.
—
Джек снова посмотрел на кошмарного двойника Эйзериджа. В ту же секунду он был крепко схвачен его взглядом. Джеку пришлось приложить немалые усилия, чтобы отвести глаза.
— Ричард, — выдавил он из себя, — не смотри на него.
Ричард не отвечал — он уже смотрел прямо в глаза этой чудовищной пародии на Эйзериджа с легким болезненным интересом.
Джек испуганно потряс друга за плечо.
— Ох!.. — вздохнул Ричард. Неожиданно он схватил Джека за руку и прижал ее к своему лбу. — Я сильно горячий?
Джек убрал руку со лба Ричарда, который был разве что немного теплее, чем обычно, не более того.
— Очень, — соврал он.
— Я знаю, — сказал Ричард с заметным облегчением. — Утром я пойду к врачу. Я думаю, мне нужны антибиотики.
— ОТДАЙ НАМ ЕГО, СЛОУТ!
— Давай придвинем бюро к окну, — предложил Джек.
— СЛОУТ, ТЕБЕ НИЧЕГО НЕ ГРОЗИТ! — крикнул «Эйзеридж». Он даже улыбнулся, вернее, правая половина его лица улыбнулась, левая же сохраняла свой трупный оскал.
