— Почему он так сильно похож на Эйзериджа? — спросил Ричард с жутким, неуместным спокойствием. — Как мы можем так четко слышать его голос через стекло? Что с его лицом?
Его голос слегка дрогнул и заново обрел недавние испуганные нотки, когда он задавал последний вопрос — вопрос, который в эту минуту казался самым важным из всех остальных, по крайней мере Ричарду Слоуту.
—
— Не знаю, — ответил Джек.
— ОТДАЙ ЕГО НАМ, СЛОУТ, ИЛИ МЫ САМИ ВОЙДЕМ И ЗАБЕРЕМ ЕГО!
«Эйзеридж» обнажил свой загнутый клык в свирепой кровожадной ухмылке.
— ОТДАЙ НАМ СВОЕГО ПАССАЖИРА, СЛОУТ, ОН МЕРТВ! ОН МЕРТВ, И ЕСЛИ ТЫ В СКОРОМ ВРЕМЕНИ НЕ ОТДАШЬ ЕГО НАМ, ТЫ ПОЧУВСТВУЕШЬ, КАК ОН НАЧНЕТ ВОНЯТЬ!
— Помоги же мне сдвинуть это чертово бюро! — прошипел Джек.
— Да, — сказал Ричард. — Да, конечно. Мы придвинем бюро к окну, потом я лягу, а позже пойду к врачу. Как ты думаешь, Джек? Что ты скажешь? Это хороший план? — Его лицо умоляло Джека сказать, что план действительно хорош.
— Посмотрим, — сказал Джек, — первым делом… бюро. Они могут швырять камни.
Ричард снова лег и вскоре начал стонать и бормотать во сне. Это уже было достаточно плохо, но вскоре из уголков его глаз потекли слезы, и это было еще хуже.
— Я не могу его бросить, — стонал Ричард тонким плаксивым голосом пятилетнего ребенка. Джек с замиранием сердца посмотрел на него. — Я не могу его бросить!.. Где мой папа, пожалуйста, кто-нибудь скажите, где мой папа, он пошел в туалет, но сейчас его нет в туалете… Где мой папа, он скажет, что нужно делать, пожалуйста…
Разбилось стекло. Джек закричал.
Камень ударился о заднюю стенку придвинутого к окну бюро. Несколько крупных осколков стекла упали на пол и разлетелись вдребезги.
— ОТДАЙ НАМ СВОЕГО ПАССАЖИРА, СЛОУТ!
— Нет! — простонал Ричард, корчась в простыне.
— ОТДАЙ ЕГО НАМ! — прокричал снаружи другой, насмешливый голос. — МЫ ОТВЕЗЕМ ЕГО НАЗАД, НА ОСТРОВ СИБРУК! НА ОСТРОВ СИБРУК, ГДЕ ЕМУ И МЕСТО!
Еще один камень влетел в окно. Джек инстинктивно пригнулся, хотя и этот камень отскочил от бюро. Снаружи завыли, захохотали, зарычали.
— Не надо острова Сибрук, — бормотал Ричард во сне. — Где мой папа? Пусть он выйдет из туалета!
Джек упал на колени перед Ричардом и принялся изо всех сил трясти его, уговаривая: «Проснись, Ричард, проснись, ради Бога, прошу тебя, ПРОСНИСЬ!»
— Радибога! Радибога! Радибога! — повторил хриплый хор. Голоса звучали так, словно под окном стояла толпа людведей с уэллсовского острова доктора Моро.
—
И снова жуткий вой.
Посыпался град камней, сбивающих с окна остатки стекла, стучащих о бюро, разбивающих вдребезги его заднюю стенку.
— ПАПА В ТУАЛЕТЕ! — закричал Ричард. — ПАПА, ВЫХОДИ, ПОЖАЛУЙСТА, ВЫХОДИ! Я БОЮСЬ!
—
Руки Ричарда хватали воздух.
Камни все летели, врезаясь в бюро; Джек был уверен, что вскоре будет брошен камень, достаточно большой, чтобы пробить насквозь это непрочное препятствие или просто свалить его им на головы.
А снаружи продолжали доноситься крики, вопли, злорадный смех троллей. Где-то невдалеке раздался захлебывающийся лай собак.
— ПАПАААА!!!! — кричал Ричард срывающимся простуженным голосом.
Джек шлепнул его по щеке.
Ричард открыл глаза. Несколько секунд он тупо таращился на Джека, делая усиленные попытки узнать его, словно сон отнял у него способность соображать. Затем он глубоко, судорожно вздохнул.
— Мне снился кошмар, — сказал он, — из-за жара, наверное. Ужасный! Но я ничего не помню! — резко закончил он, как будто боясь, что Джек в любую секунду может об этом спросить.
— Ричард, я хочу, чтобы мы ушли из этой комнаты, — сказал Джек.
— Ушли из этой?.. — Ричард посмотрел на Джека как на сумасшедшего. — Я не могу, Джек. У меня жар… по крайней мере тридцать восемь и пять, а может, даже тридцать девять. Я не…
— Ты слишком завысил свою температуру, Ричард, — спокойно сказал Джек. — Она, должно быть, не больше…
— Я весь горю! — протестовал Ричард.
— Ричард, они кидают камни.
— Галлюцинации не могут швырять камни, Джек, — сказал Ричард, словно объясняя простую, но важную истину умственно неполноценному. — «Чушь острова Сибрук». Это…
Окно подверглось очередному обстрелу.
—
— Пойдем, Ричард, — сказал Джек, поднимая мальчика на ноги. Он разобрал баррикаду у двери и вывел друга в коридор. Сейчас ему было ужасно жалко Ричарда — возможно, не так сильно, как когда-то Волка… но ведь он родился здесь, в этом мире.
— Нет… плохо… жар… я не могу…
Бюро за их спинами продолжало трещать под ударами камней.
