Талисман полностью

Он побежал навстречу отцу, к любимому Моргану Слоуту, и так крепко обнял его, что после этого у него целую неделю болели руки. Морган, смеясь, приподнял его, спросил, почему он такой бледный. Ричард улыбнулся и сказал, что, должно быть, съел что-то не то на завтрак, но сейчас он уже чувствует себя лучше. Он поцеловал отца в щеку и почувствовал любимый сладкий запах одеколона и леденцов. В тот же день он собрал все свои приключенческие книжки — «Золотые книжечки», «Самые любимые сказки», «Читаю сам», «Книги доктора Сосса», «Волшебные истории для самых маленьких», — сложил их в коробку, а коробку отнес в подвал. Сделав все это, он подумал: «Я не буду жалеть, если сейчас случится землетрясение и все эти книги провалятся в трещину в полу. Я только буду рад. Правда, буду рад и буду смеяться несколько дней подряд».

Этого не произошло, но Ричард все равно чувствовал огромное облегчение оттого, что ненавистные книги оказались в двойной темноте — темноте коробки и темноте подвала. Он больше никогда не вспоминал ни о них, ни о зеленой чешуйчатой руке, хотя иногда ему чудилось, что под кроватью или в шкафу прячется некто с голодными желтыми глазами, но теперь начались все эти странные события в Школе Тэйера, и он плачет горючими, непривычными для него слезами на плече своего друга Джека Сойера.

…Раз и Навсегда…

Джек надеялся, что, рассказав свою историю и вдоволь наплакавшись, Ричард вновь обретет способность рассуждать здраво. Джек уже не думал о том, что Ричард захочет присоединиться к нему в пути на запад, но если он заставит себя поверить в настоящую причину происходящего вокруг сумасшествия, то по крайней мере направит всю силу своего ума на то, чтобы помочь Джеку уйти… Уйти из Школы Тэйера и из жизни Ричарда, пока тот окончательно не свихнулся.

Но когда Джек попытался рассказать другу, как его собственный отец, Фил, зашел в гараж и не вышел оттуда, Ричард отказался слушать. Старая тайна была раскрыта (хотя Ричард упрямо продолжал считать, что все случившееся в тот день в туалете не более чем галлюцинация), и с Ричарда было довольно. Раз и Навсегда.

На следующее утро Джек спустился вниз. Он забрал все свои вещи и те вещи, которые, по его мнению, могли пригодиться Ричарду: зубную щетку, учебники, тетради и чистую одежду. Он решил, что этот день они тоже проведут в комнате Альберта Колобка. И будут наблюдать за двором и главными воротами. Когда спустится ночь, можно будет попытаться бежать.

Джек порылся в столе Альберта и в одном из ящиков обнаружил бутылочку с детским аспирином. Несколько секунд он молча смотрел на нее, думая, что эти маленькие оранжевые таблетки почти так же много говорят о любящей маме исчезнувшего Альберта, как и этикетка от ликера на двери туалета. Джек вытряс на ладонь с полдюжины таблеток и протянул их Ричарду. Ричард отсутствующим жестом взял их.

— Отойди от окна и ложись, — сказал Джек.

— Нет, — ответил Ричард. Его голос казался тревожным и ужасно несчастным. — Я должен продолжать наблюдение, Джек. Если происходят подобные вещи, нужно сохранять бдительность. И наблюдать, чтобы потом можно было дать полный отчет перед… перед… государством.

Джек пощупал Ричарду лоб и, хотя он был холодным — почти ледяным, сказал:

— У тебя еще сильнее поднялась температура, Ричард. Лучше полежи, пока не подействует аспирин.

— Еще сильнее? — Ричард посмотрел на него с трогательной благодарностью. — Разве?

— Да, — серьезно сказал Джек. — Иди и ложись.

Ричард лег и пять минут спустя уже глубоко спал. А Джек сел на стул Альберта Колобка. Его сиденье было таким же широким, как и кровать. Бледное, восковое лицо Ричарда тихо светилось в лучах восходящего солнца.