— Давай посмотрим на «дьявольские штуки», — сказал он. Он развернулся и пошел вдоль поезда, по пути впервые замечая, что пол восьмиугольного сарая состоял из двух частей — большая из них была массивным кругом, как большая обеденная тарелка. За ней в полу была прорезь, и то, что шло за прорезью, простиралось до стен. Джек никогда не слышал о поворотном круге, но он понял концепцию: круглая часть пола могла поворачиваться на сто восемьдесят градусов. Поезда или кареты прибывали с востока и возвращались в том же направлении.
Брезент был привязан над грузом толстым коричневым шнуром, таким лохматым, что он казался шерстяным. Джек вытянулся, чтобы поднять край, заглянул под него, но ничего не увидел в темноте.
— Помоги мне, — сказал он, поворачиваясь к Андерсу.
Старик шагнул вперед, нахмурился и одним сильным резким движением развязал узел. Брезент освободился и обмяк. Теперь, подняв его край, Джек увидел, что половина платформы была заставлена деревянными ящиками, на которых было написано: «ЗАПАСНЫЕ ЧАСТИ».
— Мы отправляемся сегодня ночью, — сказал Джек, только что решив это.
— Но, господин мой Джейсон… Проклятые Земли… ночью… знаешь ли ты…
— Я знаю, все в порядке, — сказал Джек. — Я знаю, что должен действовать с такой внезапностью, какой только смогу достичь. Морган и тот человек, которого Волки называют Человек-с-кнутом, будут подкарауливать меня, и если поезд появится на двенадцать часов раньше, чем его ожидают, мы с Ричардом сможем выбраться живыми.
Джек посмотрел на Ричарда — спит, сидя с открытым ртом. Если бы Андерс знал, что в голове у Джека, он бы тоже посмотрел на спящего Ричарда.
— Был ли сын у Моргана из Орриса? — спросил Джек.
— Да, мой господин. Короткая семейная жизнь Моргана имела плод — мальчика по имени Раштон.
— И что с ним случилось?
— Он умер, — просто ответил Андерс. — Морган из Орриса не умел быть отцом.
Джек содрогнулся, вспомнив, как его враг продвигался по воздуху, едва не перебив всю стаю Волков.
— Мы отправляемся, — сказал он. — Пожалуйста, помоги мне положить Ричарда в кабину.
— Господин мой… — Андерс склонил голову, затем поднял ее и взглянул на Джека с почти родительской заботой. — Путешествие потребует не меньше двух дней, может быть, трех, прежде чем вы доберетесь до Западного побережья. У вас есть еда? Не разделите ли вы со мной ужин?
Джек покачал головой, сгорая от нетерпения приступить к последнему отрезку путешествия к Талисману, но в животе вдруг заурчало, напоминая, сколько времени прошло с тех пор, когда он ел черствые булочки в комнате у Альберта.
— Ладно, — сказал он, — я думаю, еще полчаса ничего не изменят. Спасибо, Андерс. Помоги мне поставить Ричарда на ноги, ладно?
Они резко подняли Ричарда. Тот открыл глаза, улыбнулся и снова попытался уснуть.
— Еда, — сказал Джек, — настоящая еда. Ты проснешься ради этого, а?
— Я никогда не ем во сне, — ответил Ричард с нереальной рациональностью. Он зевнул, потом протер глаза. Он уже стоял на ногах и больше не опирался на Андерса и Джека. — Я довольно голоден, но, по правде говоря, это очень длинный сон, не так ли, Джек?
Казалось, что он почти гордился этим.
— Ага, — сказал Джек.
— Скажи, это тот поезд, на котором мы поедем? Он какой-то ненастоящий.
— Ага.
— Ты можешь управлять этой штукой? Это мне снится, я знаю, но…
— Управлять ею не труднее, чем моей старой игрушечной железной дорогой, — сказал Джек, — я могу управлять ею, и ты тоже можешь.
— Я не хочу, — сказал Ричард, и в его голосе снова появились капризные нотки, — я вообще не хочу забираться на этот поезд. Я хочу вернуться в свою комнату.
— Пойдем лучше поедим, — сказал Джек, выводя Ричарда из сарая, — а потом отправимся в Калифорнию.
Долины показали себя с одной из лучших сторон перед тем, как мальчики пересекли границу Проклятых Земель. Андерс дал им душистые куски хлеба из злака, растущего вокруг депо, шашлыки из нежных кусков мяса и незнакомые сочные овощи, острый розоватый сок которых чем-то напомнил Джеку плоды папайи, хотя он знал, что это не папайя. Ричард жевал в счастливом трансе; сок тек у него по подбородку, пока Джек не вытер его.
— Калифорния, — сказал он один раз. — Я должен был знать.
Понимая, что состояние друга близко к безумию, Джек не стал переспрашивать. Его больше беспокоило, что они должны делать с кучей еды, предлагаемой Андерсом, — старик продолжал нести кукурузные оладьи, желе из телячьей ноги, штуки, выглядевшие как куриные ноги, но имевшие вкус… чего? Ладана и мирры? Цветов? Вкус просто взрывался на языке, и Джек подумал, что тоже скоро начнет засыпать.