Наблюдая за тем, как ухаживают за садом и территорией крепостные, Клэр неторопливо прогуливалась по имению, постепенно привыкая к новой обстановке. Ноги сами вели её вперёд. Сворачивая с аллеи на аллею, она подошла к уже полюбившемуся озеру с другой стороны. Приблизившись к прозрачному краю воды, Клэр стала задумчиво наблюдать за её течением.
– Простите, Клэр Данииловна, что вам пришлось слышать наши семейные распри, – раздалось у неё за спиной, отчего она снова неожиданно вздрогнула.
– Кажется, вы хотите меня убить, без конца подкрадываясь.
– О, я шёл достаточно громко, чтобы на сей раз не доставить вам неудобства.
– Неважно, но пообещайте больше так не делать, Пётр.
– Даю вам слово.
– Из-за чего вы ругались? – с присущей ей простотой поинтересовалась Клэр.
После нескольких секунд демонстративного молчания Пётр, запрятав руки за спину, ответил:
– Вот скажите, Клэр. На ваш юный взгляд, должен ли мужчина исполнять свой долг перед Родиной и нести службу, как любой уважающий себя офицер?
– Ну… Полагаю, что да. По крайней мере, её несут те, кто ставит перед собой цель защищать своих родных и близких.
– Наученная горьким опытом моего брата, который большую часть времени проводит на службе, Мари наотрез отказывается отпускать меня в полк.
Лицо Клэр недоумённо вытянулось:
– Но… мне кажется, вы уже достаточно самостоятельны, чтобы принимать решения по этим вопросам.
– Я знаю, о чём вы думаете, сударыня. Что я мальчишка, который не умеет отстаивать свои интересы. Но не всё так просто. Когда я был ребёнком, моя мать в последние дни жизни наказала брату и Мари, чтобы я занялся государственной службой. Например, в качестве секретаря или счетовода. Но вся эта бумажная работа мне не в радость. Абсурда добавляет тот факт, что я окончил военный лицей, в который меня зачислили благодаря брату. Я желаю служить, но Мари против. Вечно уговариваю её об этом, но, как вы смели заметить, безуспешно.
– А что будет, если вы ослушаетесь? – Клэр не хотела вбивать клин между Петром и Мари, но совершенно ненамеренно этим и занималась.
– С моей стороны было бы крайне бесчестно нарушать волю покойной матери. Лишь с благословения Мари я могу отправиться на службу.
– Может, Мари ещё передумает? – вздохнув, произнесла Клэр.
– Мисс Клэр, откуда вы? – сделал он английский акцент. – Кто вы? Я ведь совершенно ничего о вас не знаю. Мари рассказала, что нашла вас по дороге в имение, – неожиданно произнёс он, наблюдая за тем, как она говорит и преподносит себя.
– Я сама не знаю, кто я и как оказалась здесь. Боюсь, у меня столько же вопросов, сколько и у вас.
– Глубоко сожалею. Надеюсь, память очень скоро к вам вернётся. Мари вызвала лекаря из города, он прибудет завтра, чтобы осмотреть вас.
Пётр и Клэр на какое-то время неловко замолчали. Он судорожно теребил руки и шагал из стороны в сторону, видимо, в надежде обратить на себя её внимание.
– Я даже не знаю, как сказать, Клэр. Мы только познакомились, но вы уже успели поразить меня и всё больше становитесь для меня головоломкой, которую, как мне кажется, я разгадаю очень нескоро.
– О чём вы? – не понимая его намёков, уточнила она.
– В нашей глуши уже много лет не происходит никаких интересных событий. Со всеми близживущими семьями я знаком, так же как и с некоторыми в городе. Но о вас я прежде никогда не слышал. Воистину, по описанию Мари, вы чуть ли не с неба к нам спустились. И, простите меня за прямоту, ваши слова изредка кажутся странными.
– Будем надеяться, что скоро всё разрешится, и моё появление не будет казаться столь мистическим, – с иронией говорила Клэр, прижимая руки к лицу.
Практически до самого вечера, неприлично долго, Клэр и Пётр то прогуливались по имению, то, сидя в ротонде около водной глади, общались о философии и поэзии. Клэр, которая никогда не считала себя чересчур образованной из-за нежелания читать литературу, в разговоре с Петром поняла, что без каких-либо проблем в состоянии поддержать беседу практически на любую тему. Однако ей с большим трудом приходилось сдерживать себя в моменты обсуждения современных художников или композиторов. В то время как Пётр наблюдал её лёгкость и непринуждённость в общении с ним, в голове Клэр выстраивались цепи событий, которые происходили после середины девятнадцатого века и о которых говорить явно не следовало.
Пётр рассказывал ей о своих успехах на литературном поприще и о том, что его больше всего вдохновляет. Клэр, воодушевлённая рассказами, изучающе пожирала его глазами. Ей всё ещё казалось, что это просто затянувшийся прекрасный сон, а перед ней сидит плод её романтичной фантазии. «Человек девятнадцатого века, вот как ты выглядишь и мыслишь. Вроде и не отличаешься на первый взгляд ничем, кроме одежды, но на самом деле отличаешься всем, начиная с мировоззрения и заканчивая поведением».
С наступлением сумерек Майя, долго искавшая Клэр и Петра, наконец обнаружила их и пригласила на ужин вместе с Марией Павловной. Изрядно проголодавшись, они втроём направились в дом, где их уже ждала запечённая утка с картофелем и яблоками.
