– Позвольте представить… Моя дальняя родственница Клэр наконец почтила меня своим визитом за долгие годы.
– Я не припомню, чтобы вы рассказывали об этой молодой особе, – сказала другая дама, слегка покосившись на Клэр.
– Это графиня Аничкова, – указала Мари на темноволосую полную женщину. – Барон и баронесса Раль, Александр и Елизавета.
Жена барона не показалась Клэр привлекательной, в то время как сам барон, несмотря на свой достаточно зрелый возраст, был красив и высок. Лёгкий акцент его статности добавляли белый фрак, короткие панталоны и бежевые шелковые чулки. Барон обладал какой-то особой индивидуальностью и сразу привлекал к себе внимание.
– Рада знакомству, – вымолвила Клэр, постепенно преодолевая свою неуверенность.
– Мы тоже бесконечно рады. Друзья Мари – наши друзья тоже.
Клэр ощущала некоторую напряжённость при общении с этими тремя. Когда она поняла, что не может вписаться в круг их общения, извинилась и сказала, что ненадолго отойдёт куда-то, при этом не имея намерения возвращаться в их общество.
Клэр блуждала по дому, даже не пытаясь с кем-либо заговорить, и с не меньшим любопытством разглядывала, съезжающихся гостей.
– Не желаете ли шампанского, мисс Клэр? – раздался позади уже знакомый голос.
– Пётр? Это вы? – обрадовалась Клэр, понимая, что теперь она здесь не одна.
– Вы ждали кого-то другого? – играючи уточнил он, протягивая ей бокал с игристым вином.
– Только вы здесь называете меня по-английски. Я тут совершенно никого не знаю, – практически сразу дополнила она.
– Тем лучше для меня, – Пётр сделал глубокий, но аккуратный глоток своего напитка и попросил у Клэр очередь на полонез.
Спустя немного времени объявили полонез: именно этим танцем, по правилам, открывались балы и различные торжества. Клэр с трудом подавляла в себе чувство страха, и когда заиграла музыка, а все гости были расставлены по парам, она через силу выдохнула. Пётр вёл её, и Клэр оставалось только следовать за ним в такт. Ощутив внутри себя торжественную атмосферу бала, прочувствовав энергию каждого, кто находился рядом с ней, испытав лёгкость и безудержную гонку за внимание, Клэр поняла, что прежде не испытывала ничего подобного. Эти чувства пьянили, и их хотелось пропускать через себя снова и снова.
В конце танца Клэр уже не чувствовала себя прежней. От общения с Петром во время полонеза и от его поддержки крылья, что находились у неё за спиной как муляж, вмиг окрепли и придали ей внутреннюю силу.
Закончились ещё два танца, после чего дворецкий предложил гостям пройти на ужин. Пётр всюду сопровождал Клэр. Вот и теперь они сидели рядом, обмениваясь впечатлениями о людях и поданной еде. В перерывах между приёмом пищи он по очереди представлял Клэр прибывших гостей.
– А почему там шесть мест пустует? – поинтересовалась Клэр, кинув взгляд на соседнюю сторону слева от них.
– О! Я их называю особой кастой. Гусары, в основном лейб-гвардейцы. Но один из них – близкий друг нашей семьи, в том числе и Мари. Без своих верных приятелей он редко появляется на таких мероприятиях, поэтому Мари пришлось пригласить всех.
– Но где они сейчас?
– Видимо, вышли и прозевали приглашение за стол.
– Клэр, – тихонько обратилась Мария Миланова, сидящая правее от них с Петром. – Я нигде не вижу Майю. Не могла бы ты зайти в мой кабинет и принести ноты, которые лежат на столе? Я не впускаю туда никого из прислуги, кроме Майи, а её, как видишь, нет.
– Да, разумеется, – Клэр аккуратно встала со своего места и отправилась по просьбе графини.
Дорога в кабинет Марии лежала через парадную. Проходя мимо входной двери, Клэр услышала громкие разговоры и несдержанный мужской хохот. На секунду остановившись в центре зала, она увидела замедливших свой шаг военных. Тех самых гусар, которые опоздали на ужин. Пятеро из них были одеты в красные мундиры, и только один выделялся в небесно-синем. Заметив Клэр в ангельском образе, они остановились и, перестав разговаривать, приковали свои взгляды к ней. Девушка смутилась от чрезмерного мужского внимания и, ускорив шаг, скрылась в кабинете графини Милановой.
Прикрыв за собой дверь, Клэр положила руку на грудь и, глубоко вздыхая, попыталась избавиться от резко возникшей дрожи в теле. Она совсем не испугалась мужественных офицеров в парадной, но их охотничьи взгляды заставили её ощутить себя беспомощной добычей, не принадлежащей себе. «Неужели это и есть жизнь девушки, без прав и мнения? Меня одевают, кормят, следят за мной, но отчего меня не покидает ощущение заточения и безволия? Те гусары рассматривали меня так, словно я заранее должна принадлежать одному из них», – рассуждала Клэр в поиске нот на столе у Мари. Взяв в руки небольшую стопку пожелтевших листов с нотными символами, она медленно вышла, высматривая вокруг глазастых воителей. Убедившись, что парадная пуста, Клэр направилась в обеденную залу.
– Благодарю тебя! – тихо сказала Мари, принимая из рук Клэр свои музыкальные записи. Пётр встал со стула и помог Клэр присесть на её место.
