Оставив позади своих товарищей и Петра, который, не сказав ничего в ответ, продолжал стоять, открыв рот, Мишель бережно нёс хрупкую, напуганную девушку, которая прежде казалась ему самой сильной и храброй на земле. Она осторожно касалась его плеч, скрывая под рыжими спутанными кудрями своё лицо.
За ними по пятам следовал юный Пётр, который с присущим ему высокомерием полагал, что именно он должен был быть сейчас на месте Мишеля. Оказавшись у двери для слуг, Мишель попросил Петра позвать с праздника графиню Миланову.
– Помилуй бог! Что всё это значит, князь? – Мари едва ли не лишилась чувств, увидев Клэр на руках Мишеля в таком состоянии.
– Об этом после. Главное, что опасности более нет. Сейчас необходимо помочь ей, и не столько физически, сколько морально. Позвольте мне привести её в чувство.
Мари понимающе взглянула в глаза Мишелю и, вздернув голову, провела их в комнату.
– Прошу вас, пройдёмте. А ты, Петруша, иди к гостям. Негоже, когда оба хозяина уходят с праздника.
– Ты позволишь ему находиться с мисс в одной комнате, когда ей нужна помощь врача? – не прекращал возмущаться Пётр.
– Я сей же час распоряжусь, чтобы её осмотрел доктор, но для начала стоит довериться нашему старому другу, – ответила Мари, тем самым показывая Петру, что его поведение до абсурдности смешно.
Поднявшись по главной лестнице, не привлекая лишнего внимания, Мари и Мишель с Клэр на руках уже подошли к её комнате, когда графиня сделала неожиданное заявление:
– Вам, сударь, необходимо подождать здесь, пока мы приведём бедняжку в порядок. Вы же не допускаете, что она ляжет в кровать в таком ужасном виде?
– Я понимаю… – ответил Мишель, осторожно поставив Клэр на ноги и убедившись, что она стоит без его помощи.
Тем временем в комнату зашла Майя, которая без лишних слов и расспросов тут же принялась помогать Марии Павловне.
– Душенька, ты не ранена? Расскажи, кто это сделал? – спросила Мари, пытаясь привести её в чувство и стягивая с замершего тела платье.
– На меня напали какие-то люди, а Мишель… он спас меня, – её силы были исчерпаны. Чувствуя полное эмоциональное опустошение, Клэр совершенно не хотела тратить их на одни и те же вопросы.
– В том моя вина! Я понадеялась, что до нашего поместья эти лихие люди не доберутся. Ничего, ничего! Главное, что невредима. – говорила Мари, тяжело переводя дыхание.
– Просто ужасно! Надо благодарить Бога, что князь оказался рядом, – с ужасом на лице констатировала Майя, разглядывая ссадины и порезы на руках Клэр.
– Я зайду сразу после того, как князь Ра́внин поговорит с тобой, – сказала Мари, наконец переодев её в ночное платье. Майя накрыла плечи Клэр тонким шерстяным шарфом и вместе с графиней вышла из комнаты, оставив дверь полуоткрытой.
Клэр стояла в центре комнаты, направив взор на колышущиеся за окном макушки деревьев. Когда за её спиной заскрипела деревянная дверь и раздались тихие шаги, она так же неподвижно пребывала в своём забвении. Сейчас она напоминала мраморную скульптуру Афродиты, грациозно стоящую в греческом храме и укутанную в льющуюся ткань. Увидев Клэр в таком состоянии, Мишель стал осторожно приближаться к ней, не решаясь некоторое время сказать что-либо вслух.
– Мне жаль, что вам пришлось на это смотреть. Я просил вас убежать… неужто вы могли подумать, что я играю с вами? – мягко сказал Мишель на одном выдохе.
– Отнюдь! У меня и в мыслях не было, что вы в такой момент можете играть со мной. Просто… я слишком волновалась за вашу жизнь или, быть может, застыла в страхе, как девчонка, – тихо говорила Клэр, снова и снова представляя, как Мишель пронзает одного разбойника за другим.
– О моей жизни вам не следовало даже думать, не то что беспокоиться. Я офицер, моя жизнь стоит немного, а точнее совершенно ничего. В то время как вы действительно могли пострадать.
– Кажется, в первую нашу встречу вы так не считали.
Вглядываясь в её губы, ресницы, щеки, Мишель словно проводил невидимый контур воображаемым пером, запоминая каждую царапинку, каждую родинку на её лице; вьющиеся локоны, похожие на морские водоросли в темноте.
– Мне хотелось бы верить, что рано или поздно вы простите меня за тот случай.
– Дуэль? – с нежностью в голосе уточнила она.
– Господь с вами, разве можно тот случай назвать дуэлью?
– Полагаю, что да.
Мишель пропустил её ответ и снова принялся расспрашивать про её самочувствие.
– Те люди, которых я лишил жизни сегодня… вы же понимаете, что другого выхода не было?
Клэр молча кивнула.
– Позволите ли вы, мне сказать?
Она опять обессиленно кивнула, прикрыв свои глаза и, наконец, повернулась к нему лицом.
– Вы очень храбрая! Вы были храброй тогда и оставались такой сегодня. Ваше мужество не может не поражать… и не сводить с ума.
Клэр находилась очень близко к нему. По её встревоженному телу пробежала дрожь, а где-то под рёбрами резко сжимало каждый раз, когда он замолкал. Временами она забывала дышать; боялась, что Мишель сейчас поцелует её сильно этого желая.
– Спасибо вам, что оказались рядом и пришли на помощь, – внимательно изучая черты его лица в темноте, произнесла Клэр.
