К четырём часам утра гости постепенно стали разъезжаться. «Невероятно поздние гулянья», – подумала Клэр, пытаясь бороться со сном. Её радужные представления об императорских балах были полностью развеяны. Сотни неприятностей скрывались за дорогими нарядами и блестящими манерами. Уже перед самым отъездом Клэр вспомнила о туалетной комнате. Каково же было её удивление, когда она узнала, что во всём дворце нет специального места, отведённого для этих целей! То, что в современном мире называется «общественный туалет», в девятнадцатом веке представлялось настоящей сказкой. Испытывая постоянное неудобство из-за сдавленной корсетом груди, всем гостям нужно было как-то справляться и с желанием удовлетворить нужду.
Сильно гудели ноги в жёстких, неудобных туфлях. Клэр с невероятным облегчением села в карету и, слегка вытянув ноги вперёд, положила голову на плечо рядом сидящего Мишеля. Он дал приказ Терентьичу направляться в поместье Милановых, и экипаж двинулся в путь. Половину пути Клэр проспала у Мишеля на плече, даже не догадываясь, с какой чуткостью он оберегал её сон.
Её разбудили ярко-красные лучи восходящего солнца, которые настойчиво пробивались сквозь шершавое стекло.
– Сколько же я спала, если уже рассвет? – спросила она, заметив, что Мишель всё так же бодр, а его лицо без единого признака сна.
– Недостаточно для того, чтобы я вдоволь вами налюбовался, – его взгляд был наполнен нежностью, а в синих зрачках отражались блики утренней зари.
– Спасибо за прекрасный вечер, я никогда его не забуду…
Мишель о чём-то задумался. Его мучил какой-то вопрос. Заметив это, Клэр и желая хоть как-то отблагодарить Мишеля за прекрасный вечер, она осторожно поинтересовалась:
– Вас явно что-то тревожит. Что Мишель Равнин желает узнать?
– Вы проницательны, – подметил он, слегка улыбнувшись. – Тогда, сидя на ступеньках, вы сказали, что не из этого мира. Что вы имели в виду?
Клэр опустила глаза и сжала руки, морально настраивая себя на разговор, который рано или поздно должен был состояться.
– Обещайте, что не будете считать меня сумасшедшей! Я не смеюсь над вами… Мишель, я родилась в 1996 году. Я из будущего.
Реакцию Мишеля было сложно передать. На его лице смешались разные эмоции. Он жутко улыбался и в то же время в полной растерянности смотрел на Клэр. Конечно, он подумал, что это шутка, но, увидев, что глаза Клэр сделались как никогда вдумчивыми и серьёзными, и сам принялся размышлять над сказанным.
– Клэр Данииловна… вы точно даёте себе отчёт в том, что говорите?
– К сожалению, более чем, – Клэр понимала, что ждать мгновенного доверия ей не стоит. – Я разделяю ваши чувства, поверьте. Я сама была дико напугана, когда оказалась здесь. В моём мире всё иначе, нежели здесь.
– Как такое возможно? Вы были где-то и вдруг попали сюда? – выражение его лица оставалось задумчивым. Казалось, он насторожен и боится задать следующий вопрос.
– Я сама не понимаю! Не понимаю, почему это произошло со мной и как надолго я здесь останусь.
– Вы говорили об этом кому-то ещё?
– Девушка, с которой вы впервые встретили меня на площади. Она нашла меня без сознания недалеко от дворца, позвала на помощь, отнесла в свой дом, дала военную одежду своего покойного брата, потому что одежда из моего времени сильно отличается от вашей. Она с трудом поверила моим словам и обещала помочь. Не знаю, что было бы со мной, если бы мне не встретилась она. Майя вольная, но работает в поместье Милановых. Для всех остальных я девушка без рода, титула и фамилии, потому что притворяться бедняжкой, потерявшей память куда легче и безопаснее, чем рассказывать каждому правду о своей жизни.
– Я с первого вашего слова заметил что-то странное. Вы говорили со мной по-русски, но на мгновение мне показалось, что я вас не понимаю. Потом ваши манеры и речь я списал на последствия мнимой потери памяти, – Мишель сделался немного мягче. Сомнения ещё не покидали его, но он изо всех сил старался ей поверить, ведь она говорила слишком искренне.
– Мне жаль, что ваши ожидания относительно меня не оправдались. – сказала она грустным голосом, отвернув голову к окну.
– Признаться, я ожидал любого ответа от вас, кроме этого. Но… – он осторожно положил свою руку на её и, едва касаясь, стал поглаживать худенькие пальцы. – Хочу, чтобы вы знали, что от своих чувств я не отказываюсь. Несмотря на такие немыслимые обстоятельства, с которыми я, признаться, вряд ли скоро смирюсь, я всё так же люблю вас, Клэр.
Она была удивлена. Предполагая худшее, Клэр не переставала верить в то, что Мишель сможет понять её. Ей было впору радоваться его словам, однако лёгкая грусть никак не покидала её сердце.
– Благодарю вас.
Большую часть пути Клэр и Мишель озадаченно смотрели в пол и молчали, точно так же, когда ехали на бал. Клэр ругала себя за то, что по глупости решилась открыть то, что никому не следовало знать. Временами она поглядывала на Мишеля и смиренно отводила взгляд снова.
– Значит… – спустя какое-то время сказал Мишель, разглядывая пролетающий за окном лес, – там, откуда вы родом, меня давно нет в живых?
