Чуть замешкавшись, Клэр сделала реверанс и опустила глаза в пол, предоставляя ему первое слово. Но государь заговорил не сразу. Казалось, он нарочно испытывает её терпение: как только он замечал на её лице признаки волнения, на его безмолвных губах появлялась лёгкая ухмылка.
– Вы знаете, почему находитесь сейчас здесь? – наконец сказал Александр, зашагав по комнате.
– Когда меня забирали из поместья Милановых, ваши стражи сказали, что меня обвиняют в измене, – дрожащим голосом ответила Клэр, сжимая пальцы слабых рук.
– Вы станете это отрицать?
– Да, Ваше Императорское Величество, стану.
– Признаться, другого ответа я и не мог ожидать, – его голос был мягким, но уверенным в себе. Наверное, именно так и должен был звучать царский голос. – Вы очень юны, оттого мне становится менее ясен план нашего врага. Признайтесь, вы его любовница?
– Чья любовница? – у Клэр не было сил на возмущение или протест, но это обвинение просто не могло не отразиться на её лице.
– Вы прекрасно понимаете, о ком я говорю. Естественно, не о Мишеле, то его личные мотивы… Вы любовница этого разорителя Европы, человека без происхождения, морали и чести, Бонапарта!
– Что? Простите, Ваше Величество, но что дало вам повод так думать? – Клэр явно не ожидала услышать подобное обвинение и всё же приняла его как нельзя спокойно, хоть её голос и стал более грубым.
Александр продолжал расхаживать по своему кабинету. Светлые, почти кремовые стены, два камина по обоим углам, на которых стояли большие зеркала. Напротив маленького красного стола располагались три других стола, застеленных зелёной тканью. В самом центре четырёхметрового потолка на длинной золотой цепи висела люстра, своим видом напоминающая белую вазу для цветов. Часть потолка и стены были расписаны греческими силуэтами зелёного цвета. Выглядело всё так, будто в кабинете императора разыгралось целое представление по мифам Древней Греции. Лошади, бегущие с копьями люди, запряжённые колесницы с несущимися вперёд воинами… Несмотря на всю вычурность этой росписи, кабинет Александра был очень скромно обустроен: без позолоты, цветов и прочих излишеств.
– Признаюсь, вам превосходно удаётся играть непонимание, – Александр приблизился к Клэр, выдержав свою любимую паузу, и, глядя на неё сверху вниз, продолжил: – Один ваш правдивый ответ может перевесить чашу весов и обратить мой гнев в милость. Ответьте: как кольцо, которое вы носите, ни от кого не скрывая, оказалось у вас?
Тут Клэр вспомнила о случае на балу, когда император резко изменился в лице после поцелуя её руки. Непонимание и интерес разгорались в ней с каждой секундой.
– Кольцо? Но… Почему вы спрашиваете? Разве есть дело до простого украшения?
– До простого украшения, может быть, дела никакого и не было бы.
– Его мне завещала моя бабушка. Оно перешло мне по наследству.
– Я ведь просил правду, Клэр Данииловна. Это ведь ваше настоящее имя? – с недовольным лицом уточнил Александр.
– Да, меня зовут Клэр. И я не лгу. Вы просили правду, она такова. Но вы, мой государь, можете поведать мне свою правду. Быть может, тогда мы сможем разобраться со всем этим.
Александр немного скривился, словно речь Клэр показалась ему возмутительной.
– В юные лета свои я находил упоение в изучении знания, которое слабо поддавалось умам людей нашего времени. В библиотеке дворца я проводил большую часть времени со своим учителем Лагарпом, – произнеся это имя, император задумчиво посмотрел на дверь, словно вспоминая о том, что долгое время терзало его сердце. Несмотря на то что лицо его сделалось печальным, он всё же продолжил свой увлекательный рассказ: – Именно от него я впервые узнал про… – слова императора резко прервались и он пытливо уставился на тёмную гладь Невы. – впрочем, это сейчас неважно! – не закончив одну мысль, император тут же начал другую. – Дело в том, барышня, что кольцо, которое вы, не стесняясь, демонстрируете всем вокруг, я лично подарил Первому Консулу Франции во время наших переговоров в Тильзите.
Клэр почувствовала, как все ее лицо вмиг напряглось. Губы поджались, глаза широко раскрылись от удивления, дыхание сбилось в попытках переосмыслить последние слова государя.
– Но… Я не понимаю, как оно попало к моей бабушке.
– Наполеон по своей натуре жаден, поэтому мог подарить его либо приближённому лицу, либо любовнице. Так кто же вы: шпионка или любовница?
– Я понимаю, что в глазах Вашего Величества моё положение выглядит не лучшим образом. Вы не оставляете мне выбора. Из ваших слов мне ясно, что так или иначе меня ждёт казнь.
Александр нервно и громко засмеялся, поспешив тут же убедить Клэр в обратном:
– Казнь? Боже правый, я не тиран и не казню своих и иностранных подданных за их преступления, но место в Петропавловской крепости я вам могу обещать, не обращая внимания на ваш юный, прекрасный возраст.
