Услышав, как за спиной, щёлкнула дверная ручка, Клэр словно статуя, продолжала неподвижно стоять практически у самого входа, перед императором и его советниками. В зале было много высоких окон, оттого все его пространство, и находившиеся в нём люди были прекрасно освещены. Помимо Александра, напротив неё находилось ещё шестеро мужчин средних лет.
Заметив беспокойство Клэр, император потёр левой рукой, привязанные к правому рукаву мундира круглые стекляшки, отдалённо напоминающие лорнеты и грациозно указав на неё рукой, представил всем присутствующим.
– Вот, господа, имя этой юной особы, Клэр. Она без рода и фамилии, но к моему, и полагаю, вашему удивлению тоже, она способна воодушевить наши умы. Перед вами же, Клэр Данииловна, граф Аракчеев, Новосильцев, Кочубей, Строганов, Салтыков и наш просветитель Фёдор Александрович Лабзин. Прошу, вас, расскажите в подробностях кто вы и откуда приехали. – Настороженные взгляды и хмурые лбы, изучающе пожирали её глазами. Клэр, слегка заикаясь, никак не могла придумать с чего именно ей начать свой рассказ.
– Ваше Величество, что эта барышня способна нам рассказать такого, чтобы мы удивились? – поинтересовался самый старый из собравшихся мужчин, одетый в тёмно-зелёный камзол, давно вышедший из моды, с напудренным белым париком на голове.
– Терпение Николай Иванович! – тут же ответил ему государь, с недовольством взглянув на Клэр. – Клэр Данииловна, вы можете без страха рассказать моим доверенным людям то, что некогда рассказали и мне.
– Всю свою жизнь я жила в Петербурге. Моё имя может показаться странным, но я русская. Просто по линии матери у меня французские корни.
– В каком году вы родились? – Желая ускорить процесс её биографии, уточнил Александр.
– Я родилась 1996 году… – Последовала неоднозначная реакция от присутствующих мужчин. Граф Строганов еле сдержал смех, прикрывая рот рукой. Кочубей, Новосильцев и Аракчеев, изменились в лице и вопросительно поглядывали на государя. И только Ла-бзин с Салтыковым, сохраняли молчание и серьёзность, несмотря на то, что доля удивления всё же проскочила в их глазах.
– Ваше Величество, барышня, видимо, не в себе, или вовсе блаженная. – Заявил Аракчеев, стоящий по правую руку от Александра.
– Как вы объясняете это? – Спросил Лабзин, не дожидаясь пока император даст свой ответ Аракчееву.
– У меня нет объяснений, ведь это очень дико звучит. Поверьте, в моей голове столько же вопросов, сколько и в ваших.
– И всё же доказательства имеются. – Вмешался император. – Я собственными глазами видел её уродливую одежду и бумажную карточку, с цветным изображением Зимнего дворца, где указан год 2015. Но… к моему сожалению, всё, кроме этой бумаги пришлось сжечь, дабы ни одна живая душа не знала.
– Зимний дворец? – переспросил только, что смеющийся граф Строганов.
– Да, но почему он перекрашен в такой безобразный цвет? – Тут же поспешил уточнить государь.
– Дворец несколько раз перекрашивали. Знаю, что ранее в революцию он был чуть ли не красного цвета.
– Какой революции? – Строгим взглядом окинул её Аракчеев.
– Мой потомок, вероятно, её подавил? Бунты на протяжении веков охватывали Россию, но ни один из них не смог закрепить на троне проходимцев. – Высказался император Александр.
– Ваше Величество… В 1917 году произойдёт революция, от которой Россия ещё долго не сможет оправиться. Ваш потомок Николай второй, отречётся от престола и будет со своей семьёй расстрелян рабоче-крестьянской властью. – Для императора наступила его собственная тишина. В то время как его советники изо всех сил пытались уверить Клэр в обратном, он молчал, погруженный в пропасть своих тревог и мыслей.
– Государь, это же абсурд! – Возразил Аракчеев.
– Мне нет смысла никого из вас обманывать!
– Если, всё это правда, то будьте любезны поведать нам, старикам, как вы всё же оказались в нашем времени? – Сказал Лабзин, оставаясь всё так же спокойным.
– Моя бабушка завещала мне старинное кольцо. Я надела его, ни о чём мистическом даже не думая. В какой-то момент всё перед глазами поплыло. Я находилась в этом дворце, когда это началось. Помню, как потеряла сознание, а очнувшись, увидела перед собой девушку, которая изо всех сил убеждала меня, что на дворе 1811 год. Поверьте, я напугана не меньше вашего! Только вот, вы здесь дома и на своём месте, а я нет…
– Кольцо, о котором вы говорите… – не успел граф Салтыков договорить, как Клэр вытянула вперёд свою руку, сделав несколько шагов к ним навстречу, чтобы лучше можно было его рассмотреть.
– Ваша милость, это же то самое кольцо, которое мы передали Бонапарту?! – Лабзин и все присутствующие, действительно узнали это украшение.
– Как оно могло к вам попасть? – тут же спросил Кочубей.
– Вы разве не слушали? Кажется, я уже сказала, что оно досталось мне по наследству. – Мгновенно эти многоуважаемые и известные люди, стали галдеть, каждый о своём, в надежде оказаться более убедительным перед государем. Всё громче слышались их голоса, которые гулким эхом отскакивали от мраморных стен.
