- Нет у меня родителей, - поскучнел Ронни. – Я их и не помню даже. Они в шторм попали на парусной яхте, экстремалы были, дед говорил. Мне всего два года тогда было.
- А дед?
- Умер в прошлом году.
- О… Прости…
- Да ничего, я уже привык, - ответил Ронни, но оживление в его глазах пропало, и вообще парень как-то увял.
Макс заткнулся и принялся сосредоточенно жевать. Черт, опять облажался. Ну откуда он мог знать? И почему он так реагирует на любое изменение выражения этого хорошенького личика? Завершился обед в молчании, Ронни помог убрать со стола и опять ушел к себе. Макс в сердцах сплюнул на пол, вытер плевок салфеткой и пошел в рубку. Лучше протестировать еще раз бортовой комп, чем тупо сидеть в кают-компании, так хоть видимость какой-то деятельности будет.
Ужинали они опять по отдельности, «Несси» вышла из прыжка, и Макс отнес свою порцию в рубку. А закончив работу, очень удивился, обнаружив Ронни в кают-компании.
- Я думал, ты спишь давно.
- Да не спится что-то, - парень отключил радужный прямоугольник голоэкрана. - Решил вот здесь посидеть, а то все бока отлежал. Тебе не надоедает так, все время на корабле, в четырех стенах?
- Я привык. А поначалу да, скучновато было.
Ронни помолчал, потом потянулся и сказал:
- Двигаться хочется, я не привык так... У тебя тренажера нет?
- Почему нет, есть, - рассеянно ответил Макс, думая, сейчас предложить мальчику вместе совершить некие возвратно-поступательные движения или отложить до завтра. - Я бы жиром заплыл, если бы не было.
«Все-таки, завтра», - решил он и сказал:
- Вот, в углу, кнопку нажми... Теперь разворачивай. Умеешь таким пользоваться?
- Ага, - Ронни повеселел, - у моего друга такой был. Я прямо сейчас позанимаюсь?
Видно было, что парень хорошо знаком с механизмом и регулярно тренировался. Он даже веса, установленные Максом, менять не стал. Измайлов несколько минут понаблюдал за ним и ушел от греха подальше. Видеть, как перекатываются упругие мышцы, как гнется и выкручивается точеное тело, как гладкая золотистая кожа начинает блестеть от испарины, и сохранить при этом незамутненность взгляда и ясность мыслей было невыполнимой задачей. Вряд ли Ронни понравится, если у Макса встанет от этого зрелища, как бы в морду не засветил. Хотя, может, он привык...
К делу он приступил с самого утра. После завтрака, когда Ронни собрался выйти из-за стола, поймал его за руку:
- Посиди со мной, куда ты торопишься?
Тот пожал плечами и сел:
- Привычка. Поел и вперед, дела не ждут. А здесь, и правда, торопиться некуда.
Макс накрыл лежащую на столе ладонь Ронни своей, легонько погладил:
- Я знаю несколько хороших способов провести время приятно и полезно...
Ронни мягко, но решительно отобрал руку:
- Я вообще-то тоже. Но нет, извини.
- Почему?
- Не хочу, - Ронни встал, посмотрел на Макса пытливо, - надеюсь, ты не обиделся.
Макс кивнул. О нет, он не обиделся. Обижаются на тех, кто близок и дорог, а на этого сопляка Макс был просто зол. Тоже мне, принцесса, цену себе набивает. Отказ только распалил его. Ну что же, не вышло прямым путем, пойдем обходным. Вряд ли ты видел таких мужчин в своем захолустье, мальчик. Посмотрим, долго ли ты сможешь сопротивляться, когда Макс Измайлов доберется до твоего юного, отзывчивого на ласку тела... Ты еще сам просить будешь.
Ронни вздохнул, повернулся на бок. Вот черт, начинается. Лететь еще три дня. И что, все это время просидеть в каюте? Вернее, пролежать, сидеть на койке было очень неудобно. А может, плюнуть и не сопротивляться? Чем еще заниматься-то, на самом деле... Макс ему нравился, ему вообще нравились такие — крепко сложенные, в меру накачанные, с сильными руками. Ронни представил, как эти руки могут обнимать, гладить, сжимать... В животе знакомо потеплело. Блядь ты, Рон О’Ши-младший, прости меня господи за такого внука, как сказал бы дед. Прав был старик, во всем прав… Ронни как наяву услышал родной хрипловатый басок:
- Хороший ты у меня мальчик, ничего не скажу, умный, добрый, работящий. Да вот только не повезло тебе, красивый слишком. Пороть надо было, пока малой был, да я все жалел, а потом уж все, испортили тебя мужики, избаловали. Вообще не надо было везти тебя сюда, на Земле, глядишь, нормальным бы вырос, с девками бы гулял… Да кто ж знал-то, - шумно вздыхает, гладит надувшегося внука по голове, - не обижайся, я же не со зла. Эх, полюбить бы тебе, да так, чтобы свет клином сошелся… А так, боюсь я, истаскаешься, сердцем очерствеешь, а там и покатишься вниз по наклонной. Поверь старику, и не такие ломались, это легче, чем ты думаешь. И в кого ты такой, мы, О’Ши, все однолюбы, и мать твоя достойная была женщина. А уж красавица была какая, ты на нее больше похож, чем на отца.
