Парень захотел. Вошел, деликатно позевывая в ладошку, сел в вечно пустующее кресло второго пилота, заворожено уставился на экран, на синий-синий Кобальт, лениво плывущий в лучах своего голубого солнца. Макс изо всех сил старался не пялиться на пассажира, но все равно увидел больше, чем надо. Терморегуляция на «Несси» была неважная, как и на большинстве таких кораблей, удобством экипажа здесь пожертвовали для большей скорости и маневренности. Поэтому температура ниже двадцати восьми по Цельсию на борту не опускалась. Сам Макс ходил обычно в одних трусах, только на этот раз оделся приличнее – в майку и шорты. И Ронни был одет также. И вроде бы были это нормальные вещи, не слишком короткие, не слишком обтягивающие, нейтрального болотного цвета. Но они не скрывали плавных очертаний стройного торса, тонкой гибкой талии, аккуратной маленькой задницы, длинных точеных рук и ног, гладкой, поразительно безволосой для мужчины, золотистой кожи. А глаза у него были зеленые, слегка раскосые, а черные волосы при ярком свете имели глубокий темно-красный оттенок. В общем, когда настало время для первого прыжка, и Ронни ушел, предупредив, что будет спать, Макс успел раз десять мысленно его отыметь в разных позах, а некоторые из поз запомнил на будущее.
«Несси» ушла в первый прыжок из девяти на пути к Каролине. На ближайшие десять-двенадцать часов кораблик будет наглухо отрезан от мира. Потом он вынырнет в обычное пространство, но уже за несколько световых лет от Кобальта. И опять нырнет, прошивая пространство стежок за стежком.
Пока корабль в прыжке, управлять им нельзя, и пилоту делать нечего. Работа начинается потом, в обычном пространстве: проверка систем, их наладка и синхронизация – что-то да все равно разладится – определение местоположения, расчет следующего прыжка. Но это тоже ненадолго. Большую часть времени до следующего прыжка занимает настройка и разогрев генератора экзотической материи, который и создает «прокол» в пространстве, а этим занимается бортовой компьютер. На больших кораблях, имеющих разветвленные системы жизнеобеспечения, многочисленные помещения, требующие постоянного присмотра и ремонта, дело экипажу находится всегда, но на крошечном курьере во время полета в основном царит безделье. Макс обычно занимал это время сном и чтением, а во время пребывания в обычном пространстве – лазанием в Сети. Но не в этот раз.
На «Несси» не было места для изолированных помещений и коридоров. Двери в обе спальные каютки вели из чуть более просторной кают-компании, она же служила камбузом, а в противоположной стене была дверь в рубку. Единственный санузел располагался между обеими каютами и попасть туда можно было тоже только из кают-компании. Вот и вся жилая часть корабля. С другой стороны рубки был трюм, тоже совсем небольшой, а дальше уже двигательный отсек.
Весь первый прыжок пассажир проспал. Макс успел поесть, поспать, два раза принять душ, благо установил в свое время ионный – вопрос экономии воды не стоял, приготовить обед и весь известись от ожидания, заняв стратегическое положение в кают-компании. Он сам не мог понять своей реакции – ну подумаешь, красивый мальчик, что он, не видел таких? Видел и даже… ладно, не имел, но ведь мог?.. Но когда выспавшийся Ронни, потягиваясь на ходу, вышел из своей каюты и, улыбнувшись припухшими со сна губами, скользнул в санузел, Макс перевел дыхание и честно признал – таких не видел. Дело было не столько в красоте, как таковой, сколько в ее необычности, даже экзотичности и абсолютной естественности. Ронни не был ухоженным, стильным, холеным, как другие виденные Максом парни модельной внешности. Он был просто прекрасен, как дикий зверь, леопард или олень, без изысков и украшений. Макс, было, подумал, что парень и сам может не понимать, насколько он хорош, но Ронни быстро опроверг это мнение.
- Ты русский? – спросил он за обедом. – Фамилия вроде русская.
- Да, - ответил Макс. – А вот ты О’Ши, но на ирландца не похож совсем.
- У меня отец был ирландец, - пояснил Ронни, - а мать – японка. Вот я и получился такой. Все лучшее взял от предков, скажи?
- От скромности не помрешь, - одобрительно подмигнул Макс. – Молодец, свои плюсы знать надо.
Ронни кивнул, нисколько не смущаясь:
- Ага. Я и танцую хорошо, с координацией все в порядке. Если что, в стриптизеры пойду, так что с голоду пропасть не боюсь.
- Тогда уж лучше сразу к папику на содержание, - съязвил Макс. – Зачем трудиться? У тебя данные позволяют, только мигни, очередь выстроится за таким сладким мальчиком.
- Нет, - очень серьезно ответил Рон. – За деньги не трахаюсь. Ты меня только что проституткой назвал, а за это я могу и язык отрезать.
- Извини, - стушевался Макс. – Просто… шутка неудачная. Извини, я не хотел тебя обидеть.
Но парень, похоже, обиделся всерьез. Молча доел, сухо поблагодарил и ушел к себе, оставив незадачливого шутника маяться вопросом – чувствовать себя виноватым или оскорбленным?
