– Он хотел богатств и получил их от одного древнего существа, а взамен сторговал наши души, на что не имел права. Потому Кащ… древний не в силах нас забрать, но и проданную жизнь не воротишь. И вот мы ни там, ни сям, а здесь, в ловушке.
– Но должен же быть выход!
– Он есть. – Смеда дернула плечом и отвела глаза. – Любовь.
– Но…
– Нет, то, что делают сестры, неправильно. Слишком много лет прошло… Они устали, запамятовали, запутались, вот и соблазняют путников во сне в надежде освободиться.
– Но нужна иная любовь, – прошептала Фира.
– Совсем иная, – хмыкнула Смеда. – Настоящая. Да только кто о нас узнает? Кто нас полюбит издали? Кто придет?
– А если?..
– В твоей голове слишком громко, ведьма. И боли так много, что еще и наша ни к чему. Ложись. Просыпайся. И иголку держи крепко, не потеряй. Как уколешь пальцы друзьям своим, так они и очнутся. – Смеда вдруг прищурилась и улыбнулась хитро, задорно, сразу превратившись в совсем юную девчонку. – Впрочем, одного можешь и поцеловать. Так тоже получится.
– Вот еще! – воскликнула Фира, но попыхтеть и повозмущаться не вышло – рядом уже никого не было.
Она не стала оглядываться, ждать или звать. Кто знал, надолго ли Смеда успокоила диких сестричек, так что в любое мгновение они могли ворваться сюда толпой и довести начатое Дажкой до конца. Или того хуже – залюбить Руслана и Ратмира до смерти. Тогда уж кол
Фира прикрыла за собой дверь, на ощупь добралась до перины и смежила веки, готовая к долгому ожиданию. Но успела только заволноваться, поймет ли вообще, что уже проснулась, как нутро вдруг сжалось, скрутилось, съежилось, и вырвался оттуда яростный поток пламени. По горлу промчался, разомкнул губы… и Фира села на постели, почти оглохшая от собственного вопля.
Отзвуки его все еще колотились о стены ложницы, залитой серым утренним светом, в лучах которого лениво мерцали… не светлячки – пылинки. Комната вновь была старой, затхлой и позеленевшей от плесени, а сквозь прохудившуюся крышу Фира отчетливо видела клочки хмурого сизого неба. Благо хоть дождь не пошел…
Она поморщилась, сползла на пол и потянулась было к путевику, но вместо него нащупала лишь осколки черепа и переломленный пополам посох. Вот тебе и сон, вот тебе и греза.
И получалось, что и Руслан с Ратмиром, коли с ними что-то там произойдет…
Фира так быстро очутилась в соседней комнате, что будто сквозь стену прошла. И над Русланом, бледным, неподвижным, склонилась не думая, а об иголке, все еще зажатой в окаменевшей ладони, вспомнила, только когда коснулась его губ своими.
Ее – пересохли и потрескались.
Его – оказались мягкими и теплыми, и даже усы с бородой почти не кололись.
Руслан застонал, заерзал, и Фира отпрянула так истово, что спиной на стену налетела и вскрикнула коротко, не то от боли, не то от осознания…
Зачем?
– Что?.. – прохрипел Руслан.
– Скорее, – выдохнула Фира, пряча взгляд. – Знаю, ты бы хотел вернуться обратно в сон, но надо вытаскивать Ратмира.
– Сон? Я… там…
– Ага, видела. Скорее!
Руслану пробуждение явно давалось тяжелее, неохотнее: Фира уже тянула его вниз по лестнице, а он еще и глаз толком не открыл, так и клевал носом на ходу, все норовя ей на пятки наступить или проломить и без того изломанные временем ступени. Будь это другой миг, другой день, она бы уже давно хорошенько его встряхнула, обругала, а то и в лоб дала, чтоб очухался поскорее, но теперь даже обернуться и посмотреть на него не отваживалась.
И почему губы до сих пор горят от такого краткого касания?
– Права ты была, – низким, тягучим голосом произнес Руслан, когда они наконец спустились, и Фира застыла, пораженная истинным видом заброшенной, захламленной горницы.
Не было здесь ни цветов, ни зверей хрустальных, ни парчи, ни каменьев – лишь зловонные кучи тряпья, горы черепков и осколков и скособоченная, застеленная ветошью скамейка, на которой и спал, раскинув в стороны руки и ноги, Ратмир.
– Дурное место, паршивое, – продолжил Руслан. – И сны навевает поганые…
– А я думала, тебе понравилось, – пробормотала Фира, с трудом разжав побелевшие пальцы и взяв с дрожащей ладони тонкую золотую иглу. – Такие прелестницы вокруг вертелись.
– Что?.. Ты…
– Тш-ш. – Она склонилась над Ратмиром. – Всё потом.
И легонько кольнула его иглой в подушечку среднего пальца.
Слушать о своей правоте неприятно было. Фира ведь сама не догадалась к дару прибегнуть заранее, сама сдалась под напором усталости, сама на перины завалилась, все сама. А теперь придется еще поведать Руслану об истинности дурманного сна, о девах, пр
Устоит ли он перед искусом? С его-то неизживными благородными порывами…
Фира вздохнула.
Она и сама с трудом держалась, и только мысль о Людмиле и о долгом, слишком долгом пути не давала ринуться в эту битву.
Не мужчина. Зато эти двое…
