Впрочем, и в городишке делать было особо нечего.
Приподнявшись с камня, на котором сидела, она оглянулась. Дорога здесь выныривала из небольшого скалистого плато и шла по-над берегом, море лениво плескалось в каких-то ста метрах от неё. Спуск к нему покрывали мелкие камешки, но в одном месте в воду уходила старая платформа со ступеньками. Кто-то явно купался здесь в прежние времена, или даже сейчас? В детские годы и в отрочестве Таонга тоже очень любила пляжи и даже неплохо плавала и ныряла с маской. Потом с ними случилось… ну то же, что и с алкоголем, да. Махдисты сначала закрыли их вообще, потом разрешили доступ только мужчинам, потом и женщинам, но только в буркини. Примерившая эти тряпки раз, Таонга осознала, что на пляжи она больше не ходок.
Но здесь, на этом забытом Аллахом и людьми островке и полиции-то толком нет, либо она состоит из старых людей. Вон как свободно они граппу гонят. В голове вдруг мелькнула шальная мысль сбросить всю одежду и поплескаться в море нагой, но подумав, она её отбросила. Со вздохом приподнялась и двинулась в сторону их домика. Можно, конечно, ещё хлебнуть крепенького и…
Обогнув очередную скалу, буро-серую, в пятнах птичьего помета, она увидела перед собой всё тот же лазоревый перелив моря. Здесь снова можно было выйти к нему, спустившись с грунтовой дороги по усыпанному валунами взгорью. И тут вдоль моря тянулся узкий пляж – ровная полоска не то песка, не то какого-то очень мелкого каменного крошева, за которым обломанными зубьями торчало несколько скал, окружённых пенистой оборкой. Не в силах противостоять искушению, Таонга всё-таки свернула и начала осторожно перепрыгивать с камня на камень, пока не оказалась на ровном месте. Отсюда до воды было не более сорока метров. Чёрт, каким же хорошим местом был этот пляж… когда-то. Наклонившись, она распустила замочки сандалий и стянула их с ног. На подъёме одной стопы всё ещё был налеплен огромный пластырь – место, откуда она выковыряла заряд из «тычка». Интересно, будет ощущаться, если окунётся?
Когда Таонга зашла по щиколотку в воду, она даже зажмурилась от того, насколько приятным было море – прохладным, но ровно до той степени, чтобы нежить, а не кусать. Место раны заметно пощипывало, но она всё равно решила не выходить и медленно побрела дальше по мелководью.
Берег вился перед ней, равнодушно принимая накатывающиеся волны, и Таонга здесь и там натыкалась на следы людей. Да, местные явно приходят сюда, чтобы окунуться, наверняка в неподобающем одеянии. И наверняка нарушая при этом и другие хадисы Закона Махди. Вот там явно жарили мясо, до сих пор видны следы от мангала, а вот и ещё одна платформа, под которой на волнах качается какой-то обрывок ткани, а вот там… Таонга усмехнулась про себя, задумавшись, решаются ли и женщины здесь раздеваться до купальников? Или даже здесь опасаются тайной стражи Ордена Верных, днём и ночью отслеживающей куфра? Вообще странно, что в такой прекрасный день никого нет. Может, местные сюда приходят под вечер, когда солнце не такое яростное?
Едва успев подумать об этом, Таонга вздрогнула, увидев метрах в трёхстах впереди человека. Человек – даже на таком расстоянии она видела, что это был мужчина – медленно спускался по склону.
Она напряглась, хотя никакой опасности не ждала. На этом островке едва ли есть налётчики, да и у неё с собой, в любом случае, ничего ценного, кроме старого наладонника. Она сощурилась, мысленно пожалев о своих острых юных глазах – последние годы они заметно ослабли. Нет, лица не разглядеть, конечно, но одет, кажется, как местные, и в походке есть что-то знакомое…
Таонга вышла на линию прибоя и двинулась навстречу мужчине отчасти из неясного любопытства и предчувствия, отчасти потому, что ей в любом случае надо будет пройти мимо него по дороге в домик. По пляжу ли, по дороге – какая разница. И всё же даже отсюда ей казалось, что человек этот ей знаком – она опять сощурилась, затем подняла руку и оттянула веко. Лица не видно, но… Женщина охнула и почувствовала, как её сердце вдруг болезненно ёкнуло в груди, а в горле возник ком. Она опустила руку и беспомощно выругалась сквозь зубы. Да, мужчина был похож на Салаха, хотя отсюда сказать трудно, но даже если и он, то какое ей дело? Она делила с ним постель, ну так и что – со многими делила. И не глупо ли ей нервно сглатывать и чувствовать, как что-то трепыхается в груди и ноет внизу живота, стоит только бородатому муташарриду появиться в поле её зрения?
