– А ты-то что делаешь здесь? – отвлёк её от мыслей внезапный голос, и Таонга едва не выронила бутыль из руки, успев подхватить её в последний миг.
Воровато, с острым чувством мгновенного стыда, как подросток, которого родители застали за просмотром непотребства по Зеркалу, она оглянулась.
Из-за скалы на пустынный пляж вышла Замиль.
Таонге вдруг показалось, что все волоски у неё на спине поднялись дыбом, как у кошки, завидевшей собаку. Она сглотнула не то слюну, не то ругательство. Так, держать себя в руках.
– Просто сижу и смотрю на море, – ответила она враждебно, поставила граппу на камень и словно бы случайно сдвинула наладонник под сумку. Пусть не бросается в глаза.
– Надо же, – так же неприязненно отозвалась Замиль, – я ищу Салаха, ты не видела его?
– Нет, – одна эта реплика окончательно испортила Таонге настроение.
Cazzo, а ведь всё было так хорошо – и наладонник поймал сеть, и граппа приятно щекотала ноздри. Она хотела было сказать какую-то грубость этой беломазой дряни, но вдруг ей пришла неожиданная мысль.
– Послушай, – Таонга постаралась смягчить свой голос, хотя это далось ей нелегко, – мы все вместе здесь. Нам не надо быть врагами. У нас ведь и так хватает проблем, правда?
Явно собиравшаяся уходить, Замиль замерла и смерила её недоверчивым взглядом.
– Я не хотела быть тебе врагом, Таонга, но ты не оставила мне выбора, – ответила она чуть менее враждебно, – как и тогда, когда пыталась меня задушить.
– Я просто… («вышла из себя» – хотела она сказать, но забыла, как это будет по-арабски, и тихо выругалась).
– Ты можешь говорить со мной и по-итальянски, – Замиль не улыбнулась, но враждебность постепенно уходила из её глаз, – мне тоже итальянский больше по душе, чем арабский.
Таонга против своего желания улыбнулась.
– Я просто вышла из себя тогда, – честно сказала она, перейдя на родной язык, – давай забудем. Ты пробовала когда-нибудь граппу?
И увидела, как губы Замиль дёрнулись.
– Пару раз, в подростковые годы, – ответила она с неожиданной робостью, – потом её стало нельзя достать, как и вино, и… это у тебя граппа?
Последнюю фразу она воскликнула, вскинув руку, рукав её зеленоватой рубахи алжирского покроя взметнулся.
На этот раз улыбнулась Таонга.
– Она самая. Всё можно достать, если знать, как. Садись, давай выпьем по паре глотков за примирение.
И Замиль подошла к ней, подобрав платье, осторожно присела на скамеечку, стараясь не слишком приближаться к Таонге. Африканка запоздало сообразила, что так девушка увидит наладонник.
– Это же… у тебя есть наладонник? Ты выходишь в Зеркало? А как же что говорил Салах…
– Салах мне разрешил, – мягко прервала её Таонга, – никто не знает, что я с вами. Да и номера этого наладонника никто не знает. Мы же должны понимать, что происходит вокруг, верно?
Снова было ощетинившаяся, Замиль немного успокоилась.
– Если Салах разрешил, – неуверенно сказала она, – но это опасно. Меня так нашли, через мой номер. Это опасные люди, Таонга, с ними шутить нельзя, по крайней мере, пока мы на Острове.
– Я и не собираюсь шутить, – Таонга подхватила бутылку и поднесла к носу, – я очень осторожна, Замиль. Черт, по запаху вроде ничего. Давай посмотрим, что за пойло гонят на этом забытом Богом и людьми островке.
И она, вдохнув, сделала глоток. Её так и учили пить крепкие напитки без закуски – вдыхаешь, а потом, уже сделав глоток, медленно выдыхаешь ядрёный дух. И всё же её горло обожгло, на глазах выступили слезы, и она с трудом перевела дух.
– Хорошая граппа, – проскрипела она, – если бы хлебнул махдист, двинул бы кони на месте.
Скосив глаза, она увидела, как Замиль усмехнулась, услышав сицилийское выражение. Где же эта стерва выросла, такая ладная и белая? Выходит, что тоже на Острове?
Отдышавшись, Таонга протянула Замиль бутылку.
– Теперь ты.
Она с тайным злорадством смотрела, как девушка понюхала пойло, осторожно поднесла к губам, сделала небольшой глоток и тут же закашлялась.
– Видно, что не умеешь, – прокомментировала нигерийка и забрала бутылку, пока Замиль тяжело переводила дух, – что ж, за примирение мы с тобой выпили, верно? Теперь ты не держишь на меня зуб?
Замиль подняла на неё глаза, на которые от самогона навернулись слёзы, и севшим голосом сказала:
– Хорошо, Таонга. Больше не враги. Спасибо за граппу.
Она поднялась и, замерев на пару секунд, неохотно проговорила:
– И прости, что я выстрелила тебе в ногу.
На что Таонга смогла лишь выдать гримасу, тщетно маскировавшуюся под улыбку.
Замиль развернулась и двинулась вверх по пляжу. Таонга же проводила её взглядом, и когда девушка исчезла, зло усмехнулась.
««Прости» ты не отделаешься, кошка блудливая, – подумала она про себя, – но всему своё время».
Ей пришлось сидеть, наверное, с час, пока наладонник справился со своей задачей. За это время она ещё дважды прикладывалась к бутылке и окончательно пришла в хорошее настроение.
Наконец-то!
Коммуникатор горел зелёным. Можно было говорить. Она клацнула по экрану средним пальцем раз, потом другой и довольно усмехнулась, увидев, что окошко Фаика светится ярким огоньком. Он в сети. Ну что ж, вот и поговорим.
Глава пятая
