Глава восьмая
– И здесь раньше даже не было мечетей? – уточнила Джайда.
– Были, конечно. Магрибцы селились и пятьдесят лет назад. Но никто не знал, что…
Стефано осёкся. Вот он и опять заговорил с этой чёрной девчонкой. Зачем? Её родители родились в Мали, она сама – в Марокко. Причём, кажется, в деревне. Как ей понять, что такое – рухнувший мир? Как ей представить остров, его Остров, его Sicilia без надписей на арабском и халяльных ресторанов? Откуда ей знать, что перенесла его Марсала за века истории, и понять, что это всё значит сейчас для него. Откуда…
– Я всегда думала, что мои родители, как и все вокруг, правоверные. Иначе ведь было нельзя, – заговорила Джайда, – но однажды Раджаб сказал мне…
Вдруг Стефано почувствовал, как её голос надломился, и с удивлением посмотрел на неё. Он привык считать, что по лицам чёрных невозможно понять, какие чувства они переживают – так и этак выглядит вроде маски. Но сейчас он не сомневался, Джайда вспомнила то, что её очень расстроило. Она пробует сохранять на лице всё ту же вежливую улыбку, с которой, видать, её учили обращаться к мужчинам, но…
– Раджаб – кто это? – уточнил он.
– Отчим, – ответила Джайда с гримасой на лице, – ну, тот, за кого вышла замуж мать. Он как-то сказал, что у меня дурная кровь, потому что дед был назрани, и её не исправить ни одеждой, ни молитвами. И что… – Джайда пожала плечами, как будто не зная, что ещё сказать.
Надо же. Вот и стали складываться кусочки головоломки. А он-то думал, как такая девушка, воспитанная, вроде бы, как правоверная махдистка, могла закончить в байт да’ара. Но ведь если её родители были христианами, а потом она попала в мусульманскую семью, то это всё меняет!
Эта мысль мелькнула в голове у Стефано ещё до того, как он успел отдать себе отчёт – что, собственно, «всё». Он уже открыл рот, складывая фразу по-арабски, но Джайда вдруг вскинула руку, широкий рукав её светло-зелёной рубахи затрепетал:
– Посмотри, там другой корабль!
Стефано поднял голову.
Они сидели за тем самым столиком, где вчера обсуждали свои дела с Салахом. Здесь был второй такой, да они с ребятами, опившись местной граппы, давно его сломали. Но им и одного хватало – с каменистого пляжа, где стоял столик, открывался вид на их тихую бухту с небольшим причалом и на острый горб буро-серой скалы. Над парой скрюченных деревец на её вершине кружили, испуская пронзительные вопли, какие-то птицы, но Джайду привлекли не они. Она действительно увидела «другой корабль».
На самом деле, не корабль, конечно, а катер. Он выскочил с восточной стороны, огибая прибрежные скалы широкой дугой, и сейчас явно разворачивался в сторону берега.
– Это тоже рыбаки? – спросила Джайда.
– Нет, у рыбаков таких нету, – Стефано машинально ответил по-итальянски, внимательно следя за судёнышком. Море искрило и переливалось под лучами полуденного солнца, и катер было толком не разглядеть. Но даже так видно, что он идёт в их направлении. И нет, это, конечно, не рыбацкое судно. По конструкции скорее…
– Cazzo, – тихо выругался Стефано, – кого сюда ещё несёт?
Он резко поднялся и сморщился от боли в повреждённом колене.
– Тебе помочь, сайиди? – робко спросила Джайда, но он ей не ответил, а, опёршись рукой на стол, заковылял в обход.
То, что катер идёт в направлении его бухточки, было уже несомненно – здесь на километр к востоку и западу негде больше причалить. Береговая охрана? Или кто похуже?
Старенький причал, к которому он пришвартовал своего «Грифона», был выстроен в давние времена, вроде до Войны. По крайней мере, когда дом достался ему, тот уже выглядел старым. Причал не относился к клочку земли, на котором стоял дом, не был чьей-то собственностью, и здесь теоретически мог швартоваться кто угодно, хотя больше, чем на три катера, места бы не хватило. Но кому нужно чалить свой катер в этой глуши, когда морем от силы пятнадцать минут хода до Фавиньяны, где есть пусть маленький, но все же настоящий порт? Нет, тот, кто ведёт катер, явно хочет пришвартоваться именно у этого причала, в небольшой бухточке, где только и есть, что его дом, значит…
Мысли и нехорошие предчувствия мелькали в голове у Стефано, пока он ковылял по каменистому пляжу, смутно осознавая, что Джайда торопится за ним. Катер уже заходил в бухточку, и можно было различить даже трепещущий на верхушке флажок, когда нога Стефано подвернулась на шлифованном морем окатыше, и он упал, ткнувшись в камень прямо повреждённым коленом.
Боль, прострелившая его, была слишком неожиданной, чтобы он мог удержать вскрик.
– Ты ударился, сайиди? – испуганно воскликнула за его спиной Джайда, и Стефано повернул перекошенное лицо к ней, сжав зубы, чтобы удержать и стон, и ругательства.
– Немного, – прошипел он, – о чёрт! Нет, всё в порядке, я сейчас…
Уперевшись руками, он оттолкнулся и попробовал встать, но повреждённое колено снова прострелила резкая боль.
– Oh,
– Больно?
