— Права ты! — Похвист подскочил на ноги и протянул Лёле ладонь. — Неспроста судьба нас вновь свела, вдвоём придём в Навь, к брату моему! Клубок твой показать дорогу сможет?
— Так истаял он, — развела руками Лёля, поднявшись с травы. Влажное платье облепило ноги, и она поёжилась от холода. — А твой?
— Мой уже давно пропал. Ещё в Прави. Когда я всю Явь ветром облетел и отчаялся Догоду отыскать, то на капище Велеса забрёл. У кого мне ещё совета просить, как не у привратника царства умерших? Только вместо ответа явился посреди капища клубок цвета серебра. И привёл меня прямиком в Правь, чрез ворота, Сварогом заговорённые, к Царь-древу, где ты молилась, а после исчез. С тех пор я за тобой следовал, иначе из Прави не выбрался бы.
— Молитвы мои подслушивал? — Лёля смущённо закусила губы и понадеялась, что не выдала в молитвах ничего личного. — А чего же сразу не открылся? — спросила она.
— Дед говорил, враги вы нам теперь, род Сварожий. Не хотел я, чтобы меня на вражьей территории поймали. Вдруг ты бы отцу про меня поведала, кто знает, что Сварог со мной сотворил бы тогда. Да и от деда досталось бы. Неприятности со всех сторон.
— Выходит, это ты мне окно отворить помог? — Лёля попыталась снять тяжёлый и плотный кафтан, но Похвист мягким движением удержал тёплую одежду на её плечах.
— И окно отворил, и в Яви тебя спасал. Не поняла ты, но мужик тот щербатый гибелью тебе угрожал. А потом ещё эта русалка проклятая, — кивнул он в сторону Ульяны, которая до сих пор сидела под деревом, куда отбросил её Похвист.
— И вовсе не русалка я, а водяница. — Заметив, что на неё обратили внимание, Ульяна грациозным движением поднялась, гордо вздёрнула подбородок, оправила платье и откинула назад густые волосы. Удивительно, но одежда и волосы русалки уже были сухие, и она не выглядела мокрым цыплёнком ощипанным, как Лёля. — Я Водяного жена законная, мог бы и уважение проявить.
И правда, особой царских кровей Ульяна казалась, невысокая, стройная, в платье своём зелёном, отчего зелень глаз её ещё ярче проявлялась. И такая белокожая, точно солнца не знала, как будто только сегодня из озера вынырнула.
— И с каких это пор у нас жёны законные мужьям новых жён на поверхности добыть пытаются? — оттеснив Лёлю за спину, ехидно поинтересовался у русалки Похвист.
— Не твоего ума дело. Отойти, я с Лёлей говорить хочу, а не с грубияном, что слабых обижать горазд, — властно махнула рукой Ульяна, жестом призывая Похвиста отодвинуться.
— Ага, конечно! Размечталась, нечисть. Мы с ней теперь задачей общей повязаны, коли говорить хочешь, так с обоими давай. — Похвист сложил руки на груди и вперился в Ульянку немигающим взглядом. Русалка ответила ему тем же.
— Ладно, — первой сдалась она спустя несколько тягостных мгновений молчаливых переглядов и потупилась. Но потом бросила взор из-под бархатных ресниц. — Вы на самом деле боги из Прави?
— Только она, — ответил Похвист. — А я из Яви, бог ветра северного. Ещё вопросы есть, или обратно тебя в болото закинуть?
— Да подожди ты. Не надо меня в болото… Мне защита нужна. Слышала я, что далеко отсюда уйти вы собираетесь. И я с вами хочу.
Видно было, что храбрилась Ульяна, да только последние слова она таким голосом произнесла, будто бы умоляла. И, судя по смеху Похвиста, не расслышал он тот призыв отчаянный. А Лёля услышала, и сердце её сжалось.
— Больно надо нам нечисть за собой таскать… На что ты сгодишься в пути? Рыбу ловить да…
— Подожди, Похвист. — Лёля вышла из-за спины своего заступника. — Что случилось у тебя, Ульяна? Зачем помощи нашей просишь?
— Ну так боги вы… Кого о помощи молить, как не богов…
Ульянка закрыла глаза руками, за покрывалом волос спряталась и заплакала горько, видно, не привыкшая слабость другим показывать. Лёля сама не помнила как, да только в секунду подле Ульяны оказалась, но замерла в растерянности: как к той подойти, кто чуть её не утопила? Но русалка рыдающая сама в объятия Лёлю заключила.
— Лёлюшка, — всхлипывала Ульяна на её плече, — не слушай этого наговорщика, я не убийца. Никому плохого в жизни не сделала и сделать не смогу, не такая я. Но чёрный поступок сотворила. От мужа после первой брачной ночи бежала… Знаю, что судьба моя женой Водяного быть, но не могу я… Думала, стерплю, но… После первой же ночи, как ушёл он, так бежала. Не люб он мне, и как жить, как ласки ему дарить? Не хочу притворяться до рассвета, тело своё на откуп отдавая, а мыслями витая там, где мне на самом деле хорошо…
Лёля мало что понимала из слов русалки. Про брачную ночь ей слышать доводилось, но украдкой. Знала Лёля лишь, что после свадьбы она происходит, когда муж и жена одни остаются. И вроде как хорошим делом считается. А плечи Ульянки тем временем содрогались всё сильнее.
— Не могу снова вернуться и в постель к нему лечь… Пусть хоть золотом меня осыплет, не могу! Чтобы руки его чужие вновь по плоти моей хаживали, чтобы рот его неласковый губ моих касался, чтобы… Лучше б мне и не рождаться тогда! — застонала Ульянка, а Лёля крепче прижала её к себе.
