Там же, прислонившись спиной к широкому стволу, она перекусила, задумчиво отщипывая кусочки хлеба и кроша на колени мягкий козий сыр. Крошками, от еды оставшимися, Лёля поделилась с воробьями, забавно перелетающими с ветки на ветку, а ближе к ней подойти опасающимися. Сновали они среди листвы кустарника, и изредка тот, кто смелости набирался, к кучке крошек подпрыгивал, выхватывал одну да к товарищам своим возвращался.
До Перунова капища (Лёля понятия не имела, что слово то «капище» значит) по обещаниям Званы было полдня пути. Коли сразу после завтрака деревню она покинула, так ближе к ужину должна уже до братца дойти. Главное, не сворачивать с дорожки, что вдоль озера вилась, потом другую деревню обогнуть, а за деревней до того самого капища уже рукой подать.
Ярило-солнце над головой Лёлиной стоял, когда поднялась она, юбку поправила, на ощупь нашла на груди и сжала на удачу монетку с дырочкой в середине, узелок свой повязала и дальше по тропе пошла.
Солнце блескучее от вод широкого озера отсвечивало, глаза слепило так, что слёзы невольные на ресницах у Лёли повисали. И всё равно, красиво здесь было так, что не нашла бы она слов, чтобы описать кому, что чувствовала. Твердь небесная в глади озера отражалась, и казалось, будто глубины там и нет вовсе. Будто всё это озеро вдоль и поперёк исходить можно, ноги не замочив. А в Прави озерцо небольшое, что у дома Лёлиного было, выглядело бездной тёмной, колодцем, где отражения звёзд хранились. Часто Лёля Правь вспоминала, да не скучала пока. Очень уж Явь ей полюбилась, за каждым поворотом дорожки находила она, чему удивиться.
Удивляло её, что люд встреченный в поклонах вежливых склонялся, приветствовал её и стар и млад. И Лёля тем же отвечала — улыбкой сердечной и пожеланием дня доброго. С интересом наблюдала она, как на горизонте мальчишка-пастух в стадо коров сгонял, хлестая их тонкой хворостиной. Как-то дорогу ей стая гусей перешла да с весёлым гоготанием к озеру спустилась. Испугалась Лёля, что погонится за ней гусь особо строптивый, да только, видно, в водице им понежиться приятнее было, чем девиц перепуганных щипать.
Так и шла она, пока в рощицу тенистую не вступила. По левую руку воды озера лёгкими волнами шли, в камышах теряясь, по правую — возвышались берёзы да осины. И вдруг Лёля заметила среди камышей, недалеко от берега, какое-то шевеление. Она сделала ещё десяток шагов, не сумев побороть любопытство. А что, если выдра там затаилась или уток семейство?
— Сестрёнка милая, не поможешь ли мне?
Мелодичный и нежный голос, точно колокольчика звон, пролетел над водой. Камыши закачались под налетевшим ветром, угрожающе взвывшем в спокойном воздухе, и Лёля смогла лучше рассмотреть ту, кто звала её.
По колено в воде стояла девушка. Чуть старше Лёли, всего за пару годков. Светлокожая настолько, что губы цвета крови пятном ярким на лице выделялись. Глаза слегка раскосые, зелёные, колдовские смотрели уверенно и благожелательно. Зубки, точно жемчужинки ровные, обнажились улыбкой искренней. Платье её длинное, зелёное тоже, в воду уходило, и, должно быть, от ткани платья и волосы чёрные зеленцой отдавали.
— Меня Ульянкой звать. А тебя как, сестрица? — Девушка склонила головку набок, будто с интересом ожидая ответ.
— Лёля я. — Лёля подошла ближе. Ей нравилась эта Ульяна, красивая и приветливая, на подруг из Прави похожая. Только глаза раскосые портили её немного, сходство с лисицей хитрой придавая.
— Сможешь подсобить мне? Сама не справляюсь. Ноги в водице помочить зашла, платьем за корягу зацепилась, и с места теперь не сдвинуться. С полудня здесь стою, а ты первая, кто по тропке прошёл. — Ульяна очаровательно улыбнулась и подёргала подол, который на самом деле выглядел так, будто что-то держало его под водой.
— Да, конечно, я сейчас!
Лёля быстро положила на траву свой узелок с провизией, собранной Званой, скинула туфельки и босой подошла к кромке воды. Она замерла, понимая, что в тени густых камышей не видит песчаного дна, только илистую темноту.
— Не бойся, здесь мелко, — успокоила её Ульяна. — Иди сюда, я руку тебе подам.
Ульяна и правда протянула Лёле маленькую узкую ладошку. Выдохнув, Лёля подняла юбку и шагнула в воду. Пальцы ног погрузились в песок, водоросли противно обвили щиколотки. И, как назло, ветер поднялся, икры её влажные обдувая.
— Холодно, — пожаловалась Лёля, привыкая к тому, как стынут голые ступни.
— Вода всем сначала холодной кажется, ты не знала? — Ульяна мягко рассмеялась. Лёля вцепилась в её ладонь, оказавшуюся очень нежной и приятной на ощупь. Сильная рука хрупкой Ульяны поддержала её, и Лёля уже с меньшей боязнью сделала ещё один шаг. — А потом водица тебя греть начинает, ты уже выходить из неё не хочешь. Али не купалась с ребятами в детстве? — продолжала Ульяна, и речь ее переливистая звучала, точно звук ручья говорливого.
— Я… Я не помню, — не стала таиться Лёля, выискивая взглядом, куда ставить ногу. Но результата не было, озеро, казалось, становилось только темнее. И почему она никак не достигнет Ульяны, ведь до той не более пары шагов было?
