— Ох ты ж, страха какого натерпелся! — бухнулся на колени Похвист и спрятал лицо в ладонях. — Клянусь, думал, в колоду деревянную обращусь под взором его.
Ульянка бросилась промокать рану Похвиста рукавом платья, а затем ласково коснулась поцелуем кожи возле царапины, полученной за неё.
— Ну что, довольна? Помогла тебе встреча с дедом моим?
Лёля лежала на ароматном сене, кутаясь в свой платок. Вообще, это было не так уж и плохо, а даже довольно уютно. Внизу, под стропилами, фыркали лошади, сквозь крохотную прореху в крыше мелькали далёкие звёзды. Может, те же самые, что она видела из Прави. Похвист отвёл Лёлю и Ульянку на чердак амбара, где хранили запасы сена, и там устроил ночлег. И пусть в желудках всех троих свербило от пустоты, зато этой ночью они хотя бы выспятся в тепле.
Лёля повернулась к Похвисту, раскинувшемуся на сене рядом.
— Ничем мне эта встреча не помогла. Напугала только, — повинилась Лёля, чувствуя, как краснеет от стыда и осознания того, через что пришлось пройти её друзьям из-за невнятного чувства, которому она решила довериться.
— Да ладно тебе, Лёлюшка, не переживай. — Ульяна, примостившаяся с другой стороны от Похвиста, подняла голову. — Зато мы теперь знаем, в кого этот ветряной бог дикий такой.
— Это я то-дикий? А ты Встока хорошо разглядела?..
Внезапно через дыру в крыше влетел какой-то чёрный комок и шлёпнулся на русалку. Ульянка взвизгнула, хотела было оттолкнуть от себя нежданный подарок судьбы, но Похвист успел перехватить его первым.
— Тише ты, не кричи, — миролюбиво успокоил он её. — Смотри, кто к нам пожаловал.
Лёля увидела в руках Похвиста грачика Ауку, которого они в лесу встретили. Птица казалась обессиленной, бока вздымались и опадали, наполовину прикрытые глазки подрагивали.
— Эй, это ты, что ли, утопленник? — Ульяна осторожно провела пальцем по чёрной головке. — Как здесь оказался?
— За вами летел, — тонким голоском прокаркал Аука. — Насилу догнал. Водицы не найдётся? А то подохну.
— Не подохнешь, ты и так уже не жилец, — справедливо отметила Ульянка, поглаживая птицу, и вопросительно посмотрела на Похвиста. — А ведь и правда, воды нам раздобыть не мешало бы. Хоть и не погибнет птичка, так ведь от жажды страдает.
— И жрать ещё хочу… — еле слышным голосом отозвался Аука.
— Этим и сами не богаты. И вообще, можно как-то повежливее, ты всё-таки перед богами и водяницей находишься! — Ульяна забрала грача и посадила на своё плечо, где он тут же устроился среди её распущенных волос.
— Не учи меня жизни, мавка… Как научили, так и говорю, — пробурчала птица, будто из последних сил ворочая язычком.
— Ну ладно, отдыхай, ребёнок невоспитанный. — Ульяна легонько похлопала по птичке, но та уже не отозвалась. — Смотри, Похвист, теперь две зверюшки у тебя — я и Аука лесная.
— Не смешно! — Похвист ползком добрался до лестницы, намереваясь спуститься. — Знаешь ведь, только поначалу я тебя нечистью считал, а сейчас ты для меня то же, что и человек. А с братьями моими ещё поквитаюсь за такие разговоры. Попробую по темноте к колодцу пробраться. Ведро бы ещё какое найти или шайку.
— Похвист, мешаешься! — сдавленный шёпот послышался со стороны лестницы, и Похвист тут же поднял ноги и посмотрел вниз.
Его брови удивлённо приподнялись. Лёля и сама удивилась, когда уловила запах тушёного мяса. Откуда бы ему взяться в ночной конюшне, где лишь они и лошади? А затем снизу показались тонкие ручонки, держащие глиняный чугунок, а после над чугунком возникло лицо светловолосого вихрастого мальчика с любознательными зелёными глазами.
— Моряна, ты что здесь делаешь? — зашипел на него Похвист. — Дед узнает, шкуру с тебя спустит!
— Не узнает, — отмахнулся паренёк и достал из-за пазухи три деревянные ложки. — Вот, с кухни стащил, — заговорщицки прошептал он. — Перловая каша с мясом на ужин была — объедение!
Мальчик всучил Похвисту ложки, а сам спрыгнул вниз, где зашуршал и застучал чем-то невидимым.
— Э-э-э… Это… — Похвист выглядел несколько ошалело. — Моряна, самый младший наш.
Живот Лёли издал совсем уж неприличное для девушки урчание. Как благоухала каша из глиняного горшка! Слов нет, чтобы передать, как от запахов таких сворачивались клубком внутренности и снова распускались. Даже уснувший было грач оживился и замахал крыльями, путаясь в Ульянкиных волосах.
— Что сидите-то? — У лестницы снова возникла голова Моряны. На сей раз он бухнул на пол чердака ведёрко, почти до краёв наполненное чистой водой. — А правда, что у тебя здесь русалка настоящая? — Мальчик вскарабкался к ним и растянулся на сене, болтая в воздухе босыми ногами.
— Ну я русалка, и что? — Ульянка хмуро посмотрела на Моряну, дуя на ложку, отобранную у Похвиста.
Лёля последовала её примеру и своей ложкой зачерпнула из общего котелка. Непривычна ей была трапеза такая, но вкусна оказалась каша — ум отъешь. Не зря говорят: голод — лучшая приправа, вот только в Прави приправу такую пробовать ей не доводилось. Разве с Нянюшкой поголодаешь?
