— Вот налетаются сейчас, а потом ноги еле приволокут. Знаю я их, — цокнула языком Ульяна. — Не для полётов воздух здешний, тяжёлый он.
— А ты как себя чувствуешь? — Лёля села рядом с русалкой на твёрдый и жутко неудобный камень. Но ноги с благодарностью заныли, и она поняла, что действительно утомилась. С обеда первая передышка, а ведь уже почти сумерки.
— Терпимо. Скажу тебе, душа моя, никогда я ещё так долго без воды не оставалась. Но масло Морены помогает, да и мысль, что скоро Явь увижу. — Ульяна оборвала пяток последних бело-синих лепестков, а затем нервно уронила оставшийся стебель в негустую траву. — Как бы мне сейчас хотелось в озерце лесном понежиться, да с водичкой прохладной. Вот как до воды дорвусь, целый день отмокать буду. Хоть без меня уходите, коли наскучит, а я на берег ни ногой.
— Да так мы без тебя и ушли. Похвист не отпустит, за шиворот нас с Догодой обратно приволочёт и тебя дожидаться заставит.
— Э, нет. Он быстрее меня из воды вытащит, на плечо закинет да с собой заберёт, лишь бы Догоду из вида не терять. Он и так сам не свой был, когда уходили вы. Ты подожди, скоро женихаться при себе заставит, заботливый старший братец.
Лёля хихикнула, представив эту картину. А что, вполне в духе строгого Похвиста. Да только Догода слушать его не станет. Как и брат, тот ещё упрямец своевольный.
— Хорошие они всё-таки, да? — спросила она, обернувшись к русалке.
— Хорошие, ещё какие хорошие, — улыбнулась та.
Лёле хотелось верить, что и она не совсем уж никчёмна, а бога своего янтарного достойная. Ульяна-то вон давно доказала, что с Похвистом наравне. И от шишиг его силой своей властительницы речной спасла, и в бою с ястребами спину его прикрывала, водными шарами супостатов раскидывая. Грубые слова родни его стерпела, до брани низкой не опустилась. Она даже Догоду полюбила, хотя он не скрывал, что не слишком-то рад её присутствию в жизни брата. А сама Лёля пока, кроме того, что на побег из дома решилась, ничего героического не совершила. Ну, если только с аспидом целовалась, да и то без даров Похвиста и Ульяны не усмирила бы его. Говорил Велес, что способности Берегини велики, но как-то мало пока от них толку было.
— Ой, смотри, возвращаются! Интересно, нашли ли путь-дорогу дальше, али здесь ночевать придётся? — Лёля подскочила с камня, заметив две фигуры в тёмном небе.
Широко ходили вверх и вниз могучие крылья, быстро приближались их с Ульяной суженные. Неужто уже так стемнело сильно, что даже аспид её янтарный во тьме чёрным казался? Увенчался ли успехом замысел братьев? Или не рассмотрели в темноте, куда тропа ведёт? Как спать на камнях таких острых, когда рядом травы не набрать, чтобы постель какую-никакую соорудить?
— Лёлюшка, — напряжённая Ульяна встала вслед за ней. — Чудится мне… — она замолчала, прищурившись. А когда снова заговорила, дрожащий голос подруги своей Лёля не узнала. — Не они это Лёлюшка!
— Как не они? — испуганно прошептала Лёля, вглядываясь в крупные фигуры, зависшие над ними.
Её вопрос в ответе не нуждался. Лёля и сама уже видела тех, кого увидеть больше не думала. Двух чёрных аспидов, да только крупнее того, в кого Догода обратился. А на спинах их всадники сидели! В ржавых доспехах, в провалах шлемов тьма. Лёля пошевелиться не могла. Кто это? Зачем они здесь? Нападут? Но разве в Нави не Чернобог всем заправляет? Из его ли отряда два бойца? Да, наверное, это воины, что границу охраняют. Конечно, они же ведь к вратам шли, выходит, граница царства навьего рядом совсем. Ух, а она уже напугаться успела, как заяц лесной, что любой шорох за лисицу принимает.
Лёля посмотрела в черноту, туда, где должны были быть глаза наездника. Жуть какая. И сердце её заячье колотиться не переставало. До чего же защитники Нави страшные! Она уже приготовилась было поприветствовать воинов Чернобога, как… Струя пламени ударилась о землю у её ног, заставив с пронзительным визгом отскочить назад.
— Ай! — от боли и неожиданности выкрикнула Лёля, когда её затылок встретился с каменистой грядой.
Между ней и огнедышащим аспидом стояла взявшаяся из ниоткуда Ульяна. Не сама она отскочить успела, запоздало осознала Лёля. Это Ульяна схватила её и отбросила к камню, одновременно прикрыв собственным телом. Русалка озиралась по сторонам, но Лёля знала, что не найдёт она то, что ищет. Ни капли воды не сохранилось в этом сухом краю.
— Эта? — хриплым голосом спросил один из всадников, наконечником копья указывая на русалку.
Аспиды на землю не опускались. Второй кружил выше, и Лёля боялась, он атакует сразу же, если она вздумает хотя бы просто пошевелиться. Но почему? За что взъелись на них стражи границ? Неужто приняли за ту нежить, что пытается извне в Навь прорваться?
— Эта. Не трожь, сам возьму, — пророкотал второй всадник.
