Темное помещение, разноцветные вспышки и громкая музыка… Много людей… Он стоит немного в стороне, спиной ко всем людям…
— Парень, тебе помочь?..
Он медленно поворачивается и сначала смотрит на губы того, кто задал ему вопрос… Его цепляют за подбородок и он, подняв глаза, неожиданно понимает, что смотрит… сам на себя…
Питер показывает ему свою другую реальность своими глазами… Киллиан узнает себя в мужчине с похотливым, жадным и совершенно пьяным взглядом — до встречи с Питером он частенько видел себя таким в зеркалах дешевых борделей и роскошно обставленных комнат… Питер не показывает ему весь их разговор, но кое-что Киллиан видит…
— Может, хоть поцелуешь на прощание?
— При следующей встрече, милый…
— А ты горячая штучка, прямо огонь… Красивый и дерзкий. В моем вкусе.
— Но не по твоим зубам…
Следующее, что видит Киллиан, как смотрит глазами Питера в глаза своему зеркальному отражению. Он испуган… Его резко разворачивают… Он чувствует на своей щеке мокрый след… Он шокирован, но не может даже сдвинуться с места, потому что слишком сильно прижат… Поцелуй грубый и жесткий… Язык вылизывающий его рот… Мерзко и противно… Он оказывается прижатым спиной к стене и пытается вырваться, но его хватают за горло, сжимая на нем сильные пальцы и больно прикладывают затылком… В глазах темнеет… Он ничего не видит, кроме собственных абсолютно черных и страшных глаз… Черная дыра, в которую его затягивает. И понимает, что это Тьма пришла за ним… Его заталкивают к какое-то крошечное помещение и связывают руки ярким… шарфом, который несколько мгновений назад был на его шее… Он пытается сопротивляться… Его руки вздергивают вверх, цепляют за крючок на двери… По его телу жадно шарят руками. Везде… Снова грубо целуют, хватая за подбородок… Он понимает, что то, что должно произойти — это его неизбежность, и перестает сопротивляться, безвольно повисая на связанных руках… Его руки снимают с крючка и, впечатав лицом в стену, резким движением сдергивают штаны…
Все это видеть невыносимо — он чудовищный монстр, и Киллиан закрывает глаза в надежде, что окажется в темноте, но это все бесполезно…
— Смотри на меня! — Питер встряхивает его как тряпичную куклу и снова прикладывает к холодному камню колонны. — Я хочу видеть твои глаза! Хочу видеть, что ты чувствуешь…
Он чувствует, как внутрь него проскальзывают пальцы… Ему неприятно и больно… Он дергается, а мышцы промежности непроизвольно сжимаются…
— Ты такой тесный… Расслабься, парень, не усложняй жизнь ни себе, ни мне…
Он чувствует, как в нем двигаются чужие пальцы и пытается привыкнуть к ощущениям… В него входят одним резким движением, и от боли он вскрикивает… Ему зажимают рот и останавливаются, давая привыкнуть к распирающему ощущению, а затем медленно входят до конца… Ему безумно больно, и по щекам катятся слезы… Он захлебывается рыданиями, но широкая ладонь не дает выйти им наружу… Он чувствует ритмичные движения, и нарастающее напряжение внутри себя, и болезненно вцепившиеся пальцы на своих бедрах… Он почти привыкает к движениям внутри себя, сосредотачиваясь на физической боли, и душевная уже не рвется из груди рыданиями. Он кусает губы, когда размашистые проникновения сменяются коротким толчками, характерными для оргазменной разрядки, которую сопровождает протяжный стон и довольно болезненный укус в плечо. От неожиданности он вздрагивает, прикусывает свою нижнюю губу и чувствует, как теплая капелька крови скользит по его подбородку… Все закончилось… Он чувствует себя грязно, мерзко, отвратительно…
— Ты такой сладкий, мой красивый мальчик…
Он дергается, когда слышит это, и сердце болезненно сжимается, потому что так мог сказать только один-единственный человек… Он сам…
Картинки больше не сменяются в голове Киллиана, но Питер не расцепляет их ладони. Он изучающе смотрит на Киллиана своими черными глазами.
— Как тебе моя реальность, Киллиан? — Питер хватает Джонса за волосы на затылке и рывком притягивает его к себе, сокращая расстояние между их лицами настолько, что Киллиан ощущает его дыхание — рваное, обжигающее, впивающееся в его губы колкой ненавистью. — Понравилось?
— Господи… — Киллиан, не отрываясь, смотрит Питеру в глаза и ему тошно от другого себя. — Я не знал…
— Теперь знаешь, — Питер резко отстраняется и убирает руку с затылка Киллиана, но пальцы запутываются в волосах, и он непроизвольно дергает голову Киллиана так, что тот ударяется затылком о колонну и морщиться от боли. Но Питеру плевать на это. — Ты убил во мне любовь… Ты искалечил мне душу… Ты убил меня…
— Боже… Прости меня. Я хотел бы все исправить… Может, когда-нибудь мы встретимся в той реальности, и я вспомню тебя…
