Киллиан частенько приходил на утес, где раньше они проводили с Питером все вечера. Смотрели, как уходит оранжевое солнце за горизонт бирюзового океана, как загораются одна за другой яркие звезды в темном небе. Слушали успокаивающий шум прибоя. Много говорили обо всем на свете, еще больше молчали. Лежали рядом, соприкасаясь головами и переплетая пальцы рук, смотрели в ночное небо и молчали… И Киллиан был готов вот так лежать рядом со своим красивым мальчиком целую вечность. Господи, как же он был тогда счастлив… А теперь… Теперь компанию в посиделках на утесе Капитану составляла только лишь бутылка, в которой никогда не заканчивался добрый ром — щедрый подарок Хозяина Неверлэнда. Иногда Киллиан напивался до беспамятства, когда вспоминал, как в одночасье лишился всего, что было ему дорого — команды, корабля, дома, Питера… Иногда отправлялся в лагерь Потерянных с твердым намерением встретиться с Питером и попытаться объясниться. Но каждый раз вспоминал угрозу Питера, что его жизнь станет невыносимой, если он попытается приблизиться. И он издалека наблюдал за своим красивым мальчиком, который теперь принадлежал не ему… Феликс все же победил в их давнем споре, и Киллиану следовало бы уйти, потому что видеть Питера и Феликса вместе было невыносимо больно, но в то же время он не мог, потому что уйти — означало: потерять Питера навсегда, а с такой потерей жизнь была бы невыносима… И Киллиан опять возвращался на утес и снова напивался до беспамятства.
Сегодня Киллиану нужна была передышка после вчерашних очередных наблюдений, когда Питер сверлил его черными глазами, не отрываясь от губ Феликса. Сегодня Киллиан хочет просто напиться и просто уснуть, но его планам не суждено сбыться. Он замечает их еще издалека, но подходит ближе и останавливается только тогда, когда Феликс наклоняется к лежащему на его коленях Питеру и целует его, а потом одним движением подминает под себя. Киллиан замирает в непозволительной близости от парочки, но они его не замечают, потому что увлечены друг другом. То, что происходит дальше, кажется Киллиану дурным сном, в котором воплощаются его фантазии, но только не им самим… Он видит, как Феликс, оторвавшись от губ Питера, короткими поцелуями выцеловывает его красивую шею. Киллиан стоит настолько близко, что видит, как ритмично вздрагивает вздувшаяся сонная артерия на шее Питера, по которой Феликс проводит языком, а затем припадает с поцелуем. Питер прикрывает глаза и протяжно стонет, а Феликс неторопливо стягивает с него темно-зеленую куртку, обнажая хрупкие плечи, и ставит на них метки своими губами… Он рисует губами и языком странные узоры на груди Питера, постепенно спускаясь ниже. Он оставляет влажную дорожку поцелуев на вздрагивающем от каждого прикосновения животе Питера. И от этих ласк тело Питера непроизвольно выгибается, и он, запрокинув назад голову, встречается с Киллианом взглядом. В его темных глазах плещется неприкрытое желание, а Киллиану хочется выть от боли, потому что это желание вызвал не он… Ему хочется броситься, оттолкнуть Феликса, схватить Питера и встряхнуть его хорошенько. Но Питер ухмыляется, взмахивает рукой, и Киллиан больше ничего не видит. Чертова завеса невидимости! Сама только мысль о том, что может произойти дальше за этой невидимостью, вызывает у Киллиана приступ неконтролируемой ярости, которую он вымещает на бутылке с ромом, разбивая ее вдребезги о скалистый утес. Надежда на то, что все еще можно исправить, рассыпается брызнувшими во все стороны осколками…
— Все, Феликс, слезь с меня. Спектакль окончен, — Питер приподнялся на локтях, глядя, как Феликс замер в нерешительности, когда дошел до пояса его штанов. — По-моему, вышло очень убедительно.
— Убедительно? — Феликс поднял голову и совершенно расфокусированным взглядом посмотрел на Питера. — Ты стонал настолько убедительно, что еще бы чуть-чуть, и я бы на самом деле поимел тебя.
— Это была только лишь игра, ты же помнишь? — Питер облизнул пересохшие губы.
— Чертовски хорошая игра. Надеюсь, что в этот раз его все же проберет…
Звон разбивающегося стекла и яростное рычание вызвали улыбку на лице Питера:
— Кажется, пробрало. Надеюсь, что он, наконец-то, уберется из Неверлэнда.
Феликс уселся на землю, а Питер снова улегся к нему на колени и с наслаждением закрыл глаза, когда почувствовал тонкие пальцы в своих волосах. Все же это была хорошая идея — снова вспомнить про их уединенные посиделки на утесе. Вот только Киллиан совсем не вписывался в их уединение, и пришлось срочно разыгрывать импровизированный спектакль. Но в этот раз они зашли немного дальше… Так немного, что у Феликса все еще дрожали от возбуждения руки, а у Питера от каждого прикосновения к волосам поджимались пальцы ног. И чертовски хотелось сбросить это напряжение. Но они оба знают, что ничего не будет. Это только игра…
Комментарий к Часть 22. Это только игра... Треки, использованные в этой части:
Cold – A Different Kind of Pain: https://music.yandex.ru/album/53445/track/499724
Crossfade – Cold: https://music.yandex.ru/album/69700/track/645880
