В ночь после похорон Алекса Робби почему-то вспомнил и ту поездку в фамильный замок, и тот их разговор в полутемной гостиной, когда он с распахнутыми от удивления глазами завороженно слушал о цветных снах с их нереальными мирами. Да, это была сказка, придуманная дедом, но Робби тогда поверил в нее, поверил в то, что он особенный, а возможно даже и волшебник, наделенный особым даром управлять людскими жизнями. Сказка… Но эта сказка придала ему уверенности в себе настолько, что одноклассники вдруг перестали его дразнить и даже подружились с ним. А еще случайно увиденная Робби на школьной доске объявлений информация о проводимом кастинге для съемок в фильме неожиданно привела его на съемочную площадку и подарила ему первую в его жизни роль в кино. Он и сам не понимал, как это произошло, но его, мальчика без опыта такого рода работы, отобрали из сотен претендентов на эпизодическую роль в «Иллюзионисте». Это сейчас уже не важно, что сцены с его участием так и не попали в окончательную версию фильма, хотя, если честно, Робби тогда расстроился… Но ему настолько понравилось сниматься, что все свои последующие пробы он проходил уже осознано. И вскоре Робби получил роль в фильме «Осколки», где ему досталась драматическая роль маленького еврейского мальчика Якова, впоследствии ставшего известным канадским писателем, у которого в годы войны на глазах убили родителей, и который чудом избежал ужаса нацистских концлагерей, куда попала его старшая сестра. Сложная роль для ребенка, который не испытывал ужасов войны, но Робби успешно с ней справился в свои одиннадцать лет, поразив актерской игрой кинокритиков, и не без удовольствия, с гордостью смотрел на свое имя в титрах фильма — Робби Кэй. А вот главная роль в «Волшебной истории Пиноккио» была уже другого характера — ожившая марионетка, смешной, наивный мальчуган с деревянным сердцем, который, пережив множество приключений, стал настоящим живым мальчиком. Пиноккио играть было довольно забавно, хотя и в этом персонаже было много драматического. На съемки этого фильма несколько раз приезжал дедушка, чтобы посмотреть, как работает внук на съемочной площадке. Робби очень нравилась и атмосфера съемочного процесса, и знакомства с новыми людьми, и возможность перевоплотиться в персонажа и прожить другую жизнь. Он даже испытывал некий азарт, доказывая каждый раз, что может сыграть абсолютно любую эмоцию в кадре, любую задумку режиссера. И сыграть правдиво, не переигрывая, не давая зрителю усомниться в достоверности своего персонажа. И Робби хотелось бы заниматься этим всю свою жизнь, но родители считали актерство не серьезным занятием и хотели, чтобы сын получил хорошее образование. А вот Алекс, напротив, одобрял выбор своего «красивого мальчика» и невероятно им гордился. Незадолго до смерти он даже сказал внуку: «Занимайся тем, что тебе нравится, мой мальчик. Это твое призвание. И если о чем-то мечтать, то мечты обязательно осуществятся. Главное — верить». Тогда же Алекс подарил внуку книгу про Питера Пэна, мальчика, который умел летать, верил в волшебство и помогал поверить в чудо другим. А еще пару странных браслетов, сделанных из темной грубоватой кожи, чуть потрепанных и ничем непримечательных на первый взгляд, если бы не россыпь мелких зеленоватых камней, искусно инкрустированных почему-то на внутренней стороне. Робби знал, что эти браслеты принадлежали деду — видел как-то в ящике его стола, но никогда не видел, чтобы Алекс их когда-либо носил. И теперь это были единственные вещи, которые остались у Робби на память о дедушке…
Порой Робби казалось, что только с переездом в Прагу его жизнь изменилась к лучшему, и почему-то все эти перемены он связывал именно с дедушкой — все самое лучшее и самое удивительное произошло, потому что Алекс был рядом… Только сейчас, лежа в темноте спальне, освещаемой полной луной, и слушая шум дождя, мальчик понимал, что смерть забрала у него не деда — он потерял друга. Самого близкого. Самого верного. Самого надежного. Того, кто любил его и всегда верил в него. Робби не плакал на похоронах — не мог поверить, что Алекса больше нет, даже тогда, когда бросил влажный ком земли на полированную изумрудную крышку гроба. А теперь… А теперь слезы сами катились из его зеленых глаз, которые дед называл колдовскими. Если бы и правда, он умел колдовать, то сделал бы так, чтобы дедушка был жив… Робби так много нужно ему сказать, о многом расспросить и как можно больше узнать о том, о чем дед не успел ему рассказать. Жаль, что нельзя повернуть время вспять. Жаль, что нельзя просто закрыть глаза и перенестись в то время, где Алекс жив и здоров. Просто закрыть глаза… И Робби не заметил, как уснул.
