Может, Феликс устал всматриваться в кромешную темноту, а может, Киллиан отвлекся, погрузившись в воспоминания, и не услышал его предупреждения вовремя, и только громкий окрик парня вернул его внимание к происходящему. И надо сказать, что вовремя — «Веселый Роджер» летел на всех парусах к неожиданно возникшей перед ними границе Листерии. В то, что это была ловушка вероломного Мира, Киллиан думать не хотел, и мысленно ругал себя за неосмотрительность, потому что теперь у него почти не оставалось времени, чтобы сориентироваться. Он понимал, что команда не успеет убрать паруса, и заложить правильный угол маневра скольжения тоже было проблематично. Все это грозило кораблю тяжелым преодолением сопротивления пограничной субстанции, и, скорее всего, все закончится: разбитой обшивкой бортов, изодранными парусами, поломанными мачтами… Как следствие — они застрянут на Границе Миров на неопределенное время. Хорошо, если корабль можно будет отремонтировать собственными силами. И это если им повезет вообще не разбиться. Но как бы в этот момент Киллиана ни волновала судьба его корабля, все же он больше переживал за тех, кто сейчас был на палубе «Роджера». Несмотря на то что Листерия имела одну из самых неагрессивных границ, при неправильном маневре ее прохождения была большая вероятность, что тягучая субстанция затянет в себя кого-то из людей, чтобы растворить на границе Мира и получить реальности, принадлежащие им.
Киллиан громко крикнул, чтобы все, у кого есть возможность — спустились на нижнюю палубу и задраили люки, а остальные — крепко держались за прочно закрепленные предметы и были как можно дальше от бортов галеона. Капитан видел, как Феликс рывком подтянул Хеллиона к себе и укрыл его своим телом, прижимая к перилам капитанского мостика. Остальных своих людей Киллиан в темноте не видел, но по напряжению, повисшем над палубой, и тихим торопливым молитвам богам Границ Миров было понятно, что все с ужасом ждали вхождения «Веселого Роджера» в плотную темную субстанцию границы. А правильнее было бы сказать — их столкновения. Потому что всем было хорошо известно, что границу можно пройти только через ее нестабильность. Киллиан, вцепившись в штурвал, резко крутанул его в сторону, пытаясь увести галеон от столкновения, но борт корабля все же задел границу, и та неожиданно вспыхнула такой ослепительно-яркой разноцветностью, что Киллину пришлось закрыть глаза и даже заслонить их рукой, как, впрочем, и всем, кто находился на палубе. «Веселый Роджер» только на мгновение потерял управление, но этого оказалось достаточно, чтобы разноцветная субстанция затащила корабль внутрь в себя.
Когда Киллиан открыл глаза, то с удивлением обнаружил, что «Роджер» не то чтобы не разбился о листерийскую границу, но не было слышно даже характерного для такого маневра треска обшивки, а паруса галеона, лишенные силы океанского ветра, не обвисали уныло на мачтах. Капитан Джонс опомнился, что не управляет кораблем, поймал крутящийся штурвал и остановил его, выравнивая ход галеона. Сжав рукоять в правой ладони, Киллиан не почувствовал той самой дрожи корабля, которая была характерна при прохождении границ. «Роджер» свободно скользил через границу Листерии, не встречая никакого сопротивления, цветные сполохи, которые обычно интересовались людьми, зависли на почтительном расстоянии, а сама пограничная субстанция словно расступалась перед легко скользящим кораблем. Это было слишком необычно — раньше пиратам не доводилось сталкиваться с таким явлением.
