Колину хотелось думать, что теперь у него есть преимущество — в этой реальности они стали по-настоящему близки, и ему казалось, что это изменит приоритеты Робби Кэя. По крайней мере, Колин надеялся на это. Надеялся, что ему удалось заменить худшие воспоминания лучшими. Потому что для него их ночь была именно той — самой лучшей. Нет. Не самой лучшей. Просто — первой из череды будущих самых лучших ночей. Ночей, когда его красивый мальчик будет дрожать под ним от накатывающихся волн наслаждения, беспокойно метаться и со стонами выгибаться в его руках, впиваться пальцами в его плечи и, порывисто прижимаясь к нему, тихо шептать на ухо: «Люблю тебя», опаляя своим жарким дыханием его охлажденную потом кожу… Отрывочные воспоминания о прошедшей ночи сконцентрировались в груди в какую-то странную субстанцию: забирающую из легких воздух, тягуче растекающуюся по венам, жарко пульсирующую в паху и опьяняющую легкой эйфорией разум; и в то же время отравляющую сознание какой-то… настороженностью. Или недосказанностью. Какой-то незавершенностью. Будто чего-то не хватало. Каких-то пары пазлов, чтобы сложилась та картина, которую ты упорно собирал долгое время. И Колин знает, чего именно не хватает. Он не помнил как уснул, видимо, так и не дождавшись, когда Роб вернется из ванной. А ему хотелось держать своего мальчика в объятиях, прижимать к себе, вдыхать запах его волос, тихонько целовать, слушая его спокойное дыхание и сдерживая свой порыв сказать ему о своем выборе, с которым давно определился, и который может превратить их «временно» в «постоянно». В голове вспыхивает фраза: «Скажешь мне о своем выборе… завтра», царапающая какой-то… горькой обреченностью. Будто Робби знал, что именно он хотел сказать, и не готов был услышать это. Но он все равно скажет. Обязательно. Сегодня же. А собственно, чего ждать, если все это можно сделать прямо сейчас?
Колин втянул воздух, показавшийся ему чересчур свежим и прохладным. Он словно готовился к очередному «прыжку», зачем-то закрыл глаза и развернулся, чтобы обхватить спящего Роби, прижаться к нему, зарыться носом в растрепанные каштановые вихры, и сказать ему, что… Его рука провалилась в пустоту рядом с собой, а глаза испуганно распахнулись, когда ладонь скользнула по прохладной подушке — Роба не было. Колин приподнялся на локте, скользнул взглядом по аккуратно застеленной половине кровати, улыбнулся, глядя на приоткрытую для проветривания створку — вот откуда эта свежесть, и прислушался — судя по тишине, царящей в квартире, Робби не было и дома. Колин вспомнил, как Роб говорил ему накануне, что в пятницу у него была назначена встреча с представителем телеканала на десять утра по поводу согласований некоторых пожеланий, прежде чем он поставит свою подпись на контрактах. А сегодня как раз была пятница. Колин потянулся за телефоном — без десяти минут одиннадцать. Он выдохнул зарождающееся беспокойство и откинулся на подушку. Неужто он так крепко спал, что не услышал, как Робби собирался и уходил? Хотя… Чему он удивляется? Он даже не помнит, как уснул, буквально провалившись в сон. Видимо, сказались и насыщенный событиями день, и волнительная, сумасшедшая ночь. Колин улыбнулся, вспоминая, как боялся, что его «парашют не раскроется». А он не только раскрылся, спасая от падения, но и подарил ему головокружительный полет, который, казалось, продолжался даже сейчас, опьяняя своей эйфорией. И Колину хотелось, чтобы Роб был сейчас рядом, потому что ему так много нужно сказать своему красивому мальчику.
Вот только о своем сне он умолчит. Роб уже почти неделю не появлялся в своем Неверлэнде, потому что забыл дома свои волшебные браслеты. А значит, если Колин ему ничего не расскажет, то Роб ничего и не узнает о том, что в Неверлэнде его ждет Киллиан Джонс. Он будет в неведении до тех пор, пока не вернется домой и не воспользуется своими браслетами. И у Колина будет еще несколько дней, а может даже неделя, чтобы убедить своего красивого мальчика в серьезности своих намерений, сделать так, чтобы Роб как можно дольше не появлялся в своей другой реальности. И возможно, за это время Киллиан Джонс исчезнет, если решит, что больше не нужен Питеру Пэну, раз тот не показывается в Неверлэнде. А даже если и не исчезнет… Роб сегодня подпишет контракты, которые свяжут их на неопределенное время. И Колин постарается, чтобы у Киллиана Джонса не осталось никаких шансов. Это так странно — соперничать с самим собой…
Настойчивый дверной звонок ворвался в тишину квартиры и вырвал Колина из размышлений. Он насторожился, потому что никого не ждал. Протяжный звонок снова взрезал утреннее спокойствие, и заставил Колина подняться — визитер, во что бы то ни стало, желал видеть хозяина квартиры. Странно было то, что звонили не по домофону, а именно в дверь квартиры. Значит, консьержу гость был хорошо знаком, раз его пропустили внутрь без предварительного звонка. Да и такое настырство и нетерпеливость были присущи только одному человеку, который, скорее всего…
