Волки, несмотря на свои довольно внушительные размеры, ступали по земле мягко и осторожно, но Питер Пэн все равно услышал, как они выскочили из леса и, пробежав немного, остановились от него на довольно приличном расстоянии. Питер отчетливо слышал за своей спиной тяжелое сбившееся дыхание уставших от быстрого бега волков — звери не торопились подходить к нему, будто чего-то ждали. И Питер тоже затаился в ожидании. Он не обернулся, когда услышал шаги за своей спиной. Раньше волки составляли компанию Феликсу, который всегда встречал Питера, когда тот появлялся в Неверлэнде, и сообщал Пэну обо всем произошедшем за время его отсутствия. Теперь же, когда Феликса больше нет в Неверлэнде, это наверняка…
— Сэд, не нужно было приходить сюда, — Питер вздохнул на многозначительное молчание Сэда. — Я знаю, что давно не появлялся, и у тебя наверняка много новостей. Но сейчас я хочу побыть один.
Shinedown — I’ll Follow You
Но Сэд не уходит. Напротив. Он сокращает между ними расстояние и закрывает руками глаза Питеру.
— Феликс?.. — Питер вздрагивает от хорошо ему знакомых прикосновений и замирает, не доверяя своим ощущениям. Потому что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Этого не может быть, но все же…
— Угадал… — знакомый шепот прямо на ухо.
Питер, цепляясь за прохладные, тонкие пальцы, убирает руки со своего лица и медленно поворачивает голову к тому, чье теплое дыхание невесомо касается его щеки. Он боится спугнуть свое наваждение, но когда сталкивается с озорным блеском голубоватых с прожилками плавящейся зелени глаз, то понимает, что это не иллюзия, не разгулявшееся воображение и не сон. Это на самом деле…
— Феликс! — он захлебывается от нахлынувших эмоций и цепляется ставшими вдруг непослушными пальцами за полу темно-зеленого хорошо знакомого плаща, чтобы не потерять связь с реальностью, которая ошарашила его своим сюрпризом.
— Привет, — Феликс взлохмачивает и без того растрепанные вихры Питера, которые в лучах заходящего солнца горят золотом. — Скучал? — широкая улыбка и быстрый поцелуй в щеку.
— Очень!
Питер хорошо помнит сценарий, по которому когда-то проходила каждая их встреча. Только сейчас они будто поменялись ролями. И ему безумно хочется нарушить все правила. Повинуясь своему желанию, он вскакивает на ноги, обхватывает Феликса и… отрывается от земли. Он крепче сжимает друга в своих объятиях, и они кружатся в воздухе, взмывая все выше. Питер почти задыхается от счастья, что снова видит Феликса, который своим внезапным появлением вновь вернул ему веру в чудо и напомнил, что Питер Пэн умеет летать.
— Боже, Питер, что ты творишь? — Феликс судорожно цепляется за плечи друга и испуганно смотрит то на удаляющийся под ними утес, то на не скрывающего своей радости Питера. — Верни меня немедленно на землю. Слышишь? Я… боюсь высоты.
— Слушаю и повинуюсь! — Питер заливисто смеется неожиданному признанию Феликса и плавно опускается на землю. — Господи, не могу поверить, что это и правда ты, — он не выпускает друга из объятий, проводит кончиками пальцев по его правой щеке, легко касаясь тонкого ставшего еле заметным бледного шрама, все еще не веря в материальность того, кого уже и не ожидал увидеть снова. Щека Феликса чуть дергается от его прикосновений, и этот «живой» импульс передается и Питеру, выводя его из оцепенения. Он порывисто прижимается к другу сильнее, зарываясь носом в его неизменный, местами потрепанный темно-зеленый плащ.
— Это и правда я, — Феликс улыбается, ощущая на своей груди теплое дыхание, которое, кажется, проникает в самое сердце. — Я же обещал тебе, что вернусь. Коротать вместе Вечность куда веселее, помнишь?
— Помню… — Питер вдыхает знакомый запах — терпкость лесных трав с примесью дыма от костра, а еще не присущие Феликсу нотки солоноватой свежести океана с тонким привкусом выделанной кожи — он знает, что потрепанный плащ Странника впитал в себя и запах кожаных лат Цепного Пса, но ему все равно, кем был или является Феликс. Главное, что он сейчас рядом. — Как же я соскучился…
— Я тоже… — Феликс стискивает хрупкие плечи друга, зарывается носом в его каштановые пряди и втягивает в себя запах его волос, которого ему так не хватало, и по которому он безумно соскучился.
— Странно, что я не почувствовал тебя.
— Теряешь навыки? — Феликс улыбается, уткнувшись в вихрастую макушку.
— Может быть…
Они долго стоят, прижавшись друг к другу и не обращая внимания на волков, которые уселись совсем рядом и не спускали с них своих довольных, если такое вообще применимо к волкам, взглядов. Когда-то давно Питер, Феликс и волки были единственными обитателями Неверлэда, не считая временно попадавших на остров мальчишек, которые теряли свои реальности. И еще… Уайз — белый ворон, принадлежавший Феликсу. Они частенько такой компанией любили изучать остров, осваивая свои владения. И теперь казалось, что кроме них на острове никого не существует, будто они все вернулись в самое начало их истории в этой реальности. Будто Неверлэнд давал им шанс начать все заново.
