Киллиан Джонс спешил вернуться на свой корабль, решительно шагая по тропе, ведущей к берегу океана и освещаемой яркой луной. Он проклинал себя за решение пойти в лагерь. Зачем? Зачем он туда пошел? Сидел бы и дальше на утесе в неведении и ждал бы… Хотел узнать у Феликса — что с Питером, почему не появляется в Неверлэнде, не случилось ли чего? И что узнал? Что Питер жив, здоров и счастлив в компании Феликса? А он, дурак, надеялся, что последний поцелуй их сблизил, что Питер влюблен в него… Он мог поклясться, что видел это в его темных глазах, в которых отражались тогда звезды ночного неба Неверлэнда. Так что произошло? Откуда взялся этот испуг во взгляде его красивого мальчика? Питер был явно не рад появлению Киллиана в лагере Потерянных. И вероятнее всего, Пэн избегал Капитана, не желая с ним даже видеться… Джонс ведь шел в лагерь, чтобы увидеться с Феликсом, чтобы получить от него хоть какие-то ответы, но теперь в его голове возникло такое большое количество новых вопросов, что мозг грозился отключиться от перенапряжения. Киллиан уселся на поваленное дерево, вытащил фляжку с ромом и отхлебнул.
— Прочищаешь мозги или пытаешься забыться? — звонкий насмешливый голос раздался совсем рядом, и Капитан так и застыл с поднесенной ко рту фляжкой, не веря своим ушам и приписывая знакомый голос своему разгулявшемуся воображению.
Киллиан осторожно повернул голову и увидел Питера Пэна, освещаемого луной, который стоял, прислонившись к дереву плечом и сложив руки на груди. Он был похож на сказочного лесного эльфа, если бы не хорошо знакомая Джонсу озорная улыбка.
— Хочу прочистить мозги для начала, а потом забыться, — Киллиан опустил, наконец, руку с зажатой в ней фляжкой рома. — Ты избегаешь меня, Питер? Я что-то сделал не так?
— Это я сделал что-то не так, Киллиан, — Питер вздохнул и, оттолкнувшись плечом от дерева, за короткое мгновение оказался на расстоянии вытянутой руки прямо перед пиратом. — И это было ошибкой…
Они снова молча смотрят в темные глаза друг друга, а Киллиану невыносимо хочется протянуть руку и коснуться Питера, притянуть к себе, сжать в объятиях, чтобы почувствовать его материальность и тепло его тела. И он осторожно тянет руку и аккуратно берет Питера за запястье, словно спрашивает разрешения, а Пэн лишь улыбается и руку не одергивает. И тогда Киллиан сжимает его запястье сильнее и тихонько тянет на себя. Питер делает шаг вперед и оказывается совсем близко, нависая над сидящим Джонсом, не разрывая с ним ни на мгновение зрительного контакта. Пэн молчит, и Киллиан не выдерживает — обхватывает его руками и прижимает к себе. Он утыкается лицом в неизменную темно-зеленую куртку Пэна, что пропахла лесом и самим Питером, и шумно втягивает носом воздух, пытаясь вобрать в себя запах, который возбуждает и заставляет сердце биться чаще и громче. Но ему кажется, что не только его сердце так реагирует на их близость друг к другу. Он прижимается ухом к телу Питера где-то в районе его солнечного сплетения и слышит, как колотиться сердце его красивого мальчика. Он вскидывает голову, страшась снова увидеть испуг в глазах Пэна, но видит волнение…
— Я жду тебя каждый чертов вечер на том самом месте, где ты бросил меня, — Киллиан сжимает губы и грустно улыбается. — Прости, что заявился в ваш лагерь без предупреждения и напугал тебя. Ты не появлялся, и я переживал, что с тобой что-то случилось. Пришел поговорить с Феликсом, а увидел тебя… Вернее, вас. Я понимаю, что Феликс тебе больше близок по возрасту, чем я, и с ним, наверное, куда интереснее… — он говорит все это быстро, сбивчивым шепотом, торопясь объясниться, потому что хочет о многом сказать, но Питер прикладывает палец к его губам, вынуждая замолчать. Но Киллиан должен сказать то, что чувствует. — Я скучаю, Питер. Я безумно по тебе скучаю…
— Я тоже…
