Питер был потрясен тем, во что превратился Неверлэнд, пока его здесь не было. Он и раньше мог не появляться неделями, но его отсутствие никак не сказывалось и не изменяло остров до неузнаваемости. А еще этот навязчивый тошнотворный запах, витающий в воздухе… Питер осмотрелся и заметил бурые пятна на песке и несколько белых перьев, присыпанных песком. Он вспомнил, что видел сквозь портал, как неподвижно лежал Феликс, и как под ним растекалась кровь, моментально просачиваясь в песок. Питеру и тогда это было страшно видеть, но не так как сейчас. Сейчас Питер буквально физически ощущает этот страх… Странно, что следы разыгравшейся трагедии не засыпало песком, или не смыло волнами. Может, Неверлэнд таким образом хотел напомнить Пэну, как только он вернется, о том — что здесь произошло? Может, поэтому и сохранил эти жуткие свидетельства? Питер не мог отвести взгляда от пятен крови на песке, все время прокручивая в голове кадры с неподвижно лежащим Феликсом, пытаясь понять, что за странный запах он ощущает… Нет, это не запах крови. Он откуда-то знает, что так пахнет… смерть. Остро, сладко, приторно до тошноты… В этот мир, где время останавливается, где никогда никто не болеет, не стареет и не умирает, все же проникла смерть. И Питеру даже страшно было подумать, кого забрала в свой вечный плен эта эфемерность.
Он бежал что есть сил по знакомой лесной тропе к лагерю Потерянных, продираясь иногда сквозь откуда-то взявшиеся непроходимые заросли. Питер задыхался от быстрого бега, но остановиться не мог — спешил убедиться, что его страшные догадки неверны. Он был настолько взволнован, что совершенно забыл, что в этом мире он умел летать, и вспомнил об этом только тогда, когда до лагеря оставалось не больше сотни метров. Питер выбежал на поляну на берегу озера и остолбенел. Лагерь был пуст и разгромлен. И снова этот липкий, тошнотворный запах смерти… Что здесь могло произойти такого, что это место из уютного лагеря превратилось в декорацию какой-то катастрофы, полной разрушения и хаоса. Питер, оглядываясь по сторонам, присел возле кострища и потрогал камни — они были абсолютно холодными. Значит, лагерь опустел несколько дней назад. Питер закрыл глаза, пытаясь связаться с Тенью, но эта попытка ни к чему не привела. Видимо, все произошедшее в темном портале, все же разорвало их связь. Дело принимало дрянной оборот… Пэн улегся на холодную землю, положив голову на бревно, которое когда-то служило Потеряшкам «шикарным диваном», и глядя в сумеречное небо, пытался успокоиться и привести свои мысли в порядок. Сейчас, когда он вернулся, ему необходимо было понять, что произошло с Неверлэндом, потому что теперь его мир, что когда-то был ярким и цветным, стал ничем не лучше той Тьмы, из которой Пэн стремился выбраться. Теперь его мир такой же мрачный, такой же холодный, такой же почти черный, с царящими в нем хаосом и разрушением, и в нем также одиноко… Зачем он вернулся? Зачем ему опять эти испытания? Зачем ему одиночество в этом мире?.. Хотя нет, он не одинок… Питер чувствовал на острове присутствие других — тьма, наверное, наградила его таким даром. И это давало Пэну надежду, что все не так уж и плохо. Нужно было только разыскать тех, кто еще находился на этом острове. Вопрос только — как? Самое простое — это облететь весь остров. Может, удастся что-то заметить… Когда Питер услышал незамысловатую мелодию свирели, то сначала не придал этому никакого значения — мало ли что может померещиться в этой удручающей серости? Но кто-то настойчиво извлекал звуки из незатейливого инструмента, и Питер вспомнил, что так его когда-то вызывал Киллиан, когда приплывал со своим «товаром»… Киллиан! Пэн подхватился на ноги.
Взмыв в сумеречное небо, Питер на мгновение завис в воздухе, прислушиваясь — мелодичный звук доносился не с берега, а из лесной чащи. Мелодия была совсем не такой, какую обычно наигрывал Капитан Джонс. Она звучала тонко, пронзительно, печально. Словно плакала о ком-то или о чем-то. И Пэн полетел на этот звук, отмечая с высоты мрачность и неприветливость своего острова. И видеть Неверлэнд таким было больно… Питер с высоты заметил яркий огонь костра и бесшумно приземлился на лесной опушке, скрываемой плотно растущим колючим кустарником. Вокруг костра сидели мальчишки, которые сиротливо жались друг к другу и слушали печальную мелодию свирели. Появления Пэна никто не заметил, потому что его скрывала тень, но он был ужасно рад видеть своих Потеряшек. Питер обвел взглядом поляну — помимо мальчишек, которых вроде стало меньше, неподалеку возле костра сидел Тень и беспокойно втягивал носом воздух, и совсем рядом с огнем лежал Призрак и задумчиво смотрел в языки пламени. Странно, что волки не чувствовали его присутствия… Питер заметил, что рядом с волками нет белого ворона, который обычно всегда был завсегдатаем таких посиделок. И это насторожило Пэна, и он напряженно всматривался в силуэты мальчишек, пытаясь хоть в ком-то узнать человека, который был ему невероятно дорог… Феликса.
Plan Three — Brush It Off
