Купались долго, играли в догонялки, плескались и просто дурачились. Мартин был поражен красотой этого волшебного места, находился в приподнятом настроении, и, естественно, с вопросами, интересующими меня, я к нему не приставал.
Время плавно шло к вечеру, Хэрн умчался готовить ужин, а мы с Мартином сидели на песке возле воды, ступнями бултыхая и мутя ее.
— Мартин, что тебя так сильно удивило, а главное — разозлило, когда ты меня увидел с гитарой?
Мартин хмыкнул.
— Разозлило… скажешь тоже. Я был просто поражен. Понимаешь, это одна из реликвий Эриэла. Я не знаю, откуда она у него, он был довольно скрытный и о своем прошлом никому никогда не рассказывал. Он таинственная личность… — и с наслаждением произнес: —
— Легко!
И я подробно принялся рассказывать ему о бобике, о том, как я сюда, в смысле — в лагуну, попал. Рассказал о лейтенанте, герцогине и ее муже и о тех проблемах, что подготовила его будущая родная сестра. О способности бобика поглощать личности и о передаче их умений и навыков. Рассказал и о том, как ко мне попал Хэрн, кто мне его предоставил в виде «подарка».
Мартин слушал молча, не перебивая и не переспрашивая. Задумался, переваривая все услышанное от меня. Я смолк, солнце спряталось за скалы, стало холодать.
— Ты, Мартин, как хочешь, а я — одеваться, замерзать начал, — сказал я, вставая, — скоро ужин, и к бобику сходить не помешает. Я думаю, тебе будет интересно пообщаться с ним. Так что не задерживайся, да и ужин Хэрн уже наверняка приготовил.
— Я еще один заход сделаю, освежусь только. И постираюсь заодно, — ответил наемник.
— У тебя одежда запасная есть?
— Была… наверное, — с сомнением в голосе проронил Мартин.
— Скажу Хэрну, пусть в наших запасах пороется, может, что и найдет.
До ужина успел позаниматься гитарой, получая истинное наслаждение от самой игры и от осознания того, что она теперь только моя. Хэрн подобрал Мартину запасной комплект нижнего белья и верхней кожаной одежды, благо запасов ее у нас скопилось порядком. Причем легкую куртку и сапоги подсунул доставшиеся от эльфа, но Мартин не вредничал и в ответ на замаскированную подначку только хмыкнул.
Ужинали не спеша, постоянно перешучиваясь между собой. Мартин после моего рассказа оттаял, много смеялся, шутил и подтрунивал над Хэрном. У меня возникло ощущение, что нахожусь среди своей семьи, и я неожиданно для самого себя ни с того ни с сего разревелся. Бурно, навзрыд, всхрапывая и тихо подвывая. Мои сотрапезники были буквально поражены произошедшим. Первым пришел в себя Мартин и принялся меня успокаивать, суя мне в руки кубок с настойкой, другой рукой гладя по голове. Тело мальца опять чудит, потому что вместо того, чтобы успокоиться, я еще больше заголосил. Да-а, малыш, видно, никогда ласки не знал и семьи у него не было. И сам не осознавая, что я делаю, принялся говорить через постоянные всхлипы и икание о том, что у меня никогда не было родных, семьи и друзей, о том что я устал корчить из себя сильного и самостоятельного, а теперь я… а-а-а, и снова плач. Да-а, получилась просто на загляденье картина. Мартин в шоке, проняло беднягу мое сольное выступление, Хэрн мысленно ухмыляется, но по внутренней связи от эмоций, что захлестывают меня, он понимает, что это не игра, и от этого ему становится еще лучше, ведь и он тоже часть этой семьи. Кто знает, может так случиться, что и вправду сегодня появится еще одна ячейка общества, только весьма странная и состоящая из одних только мужчин. Вы не поверите, но после такого я просто отрубился.
Проснулся среди ночи: звездное небо над головой, теплый алтарь подо мной, рядом голоса: бобик ведет неспешную беседу с Мартином и Хэрном. Говорят вслух только Хэрн и Мартин, а Тузик, как обычно, кидает слова мысленно.
Я закрыл глаза и притворился спящим. Бобик наверняка почувствовал, что я уже не сплю, но не уличает, дает возможность послушать весьма интересный разговор.
