Эй, погоди… я окликнул обезьяна телепатией. Остановившись на полдороге обезьян обернулся и ко мне снова устремилась череда образов. Доволен… предвкушает как поест, а потом… бабу бы… Хэх! Мне бы самому бабу бы, да где её взять. А вот обезьян знает где… Куда-то в сторòну гор, на юг… там пещеры… самки есть свободные… молодые… идти только далеко…
«А как сам-то ты здесь оказался?» — задал я вопрос и обезьян меня не понял. «Откуда ты здесь?» — переформулировал я тот же вопрос.
Так… шёл и шёл… море хотел посмотреть…, тоска…, на море тюлени, птицы, есть что пожрать… самка его… перестала быть, хм, странная формулировка, это о чём он? Ко мне пришёл образ лежащей на земле такой же как он сам двуногой заросшей шерстью обезьяны только чуть светлее…, волосы на голове длинные, морда чуть посимпатичнее, что ли?.. и… и… здоровенные сиськи разъехались в сторòны по бокам лежащего тела…, как же она с таким богатством и перестала быть?.. руки обезьяна наваливают на неё ветки… А, умерла, — догадался я.
… перестала быть… — снова пояснил он.
«У тебя имя есть?», — спросил я.
Обезьян не понял.
«Ты кто?», — протелепатировал я.
«Ухоо», — пришёл ответ.
«А она?», — задал я вопрос о мёртвой обезьяне.
«Эхи перестала быть», — ответил Ухоо, — «болела», — ко мне пришёл образ похудевшей, кашляющей Эхи, — «Ухоо плакал, много плакал. Эхи перестала быть…» — поделился горем обезьян.
«Пойду», — протелепатировал он мне напоследок.
«Погоди, давай поймаем кого-нибудь, надолго хватит», — пожалел я обезьяна.
«Самка-самец добрый. Ухоо подождёт. Поймаем», — обрадовался Ухоо.
Я быстро вернулся в дом, огладил топорщящуюся Машку. Эльфи спал. Проверил Веника. Оделся потеплее и снова вышел наружу, задвинув телекинезом внутренний засов.
Всеохватная медитация, проведённая мной прямо в овраге около дома, показала сравнительно недалеко наличие здоровенного секача. Кабан, чутко шевеля ушами и похрюкивая от удовольствия, чесал бок о здоровенную сосну и уходить пока никуда не собирался.
«Там», — показал я рукой, и отправил образ кабана Ухоо.
Тот ухнул удовлетворённо и, выбравшись из оврага, весьма резво пошёл по глубокому снегу в сторòну кабана. Я телепортировался следом, а затем обогнал Ухоо, быстрыми скачками приближаясь к кабану. Кабан как будто ждал. Так и отирался у сосны. Ковырял ствол дерева здоровенными, сантиметров 20, не меньше, клыками, чего-то вынюхивал.
Через некоторое время Ухоо догнал меня и, держа окорок на плече, остановился тяжело дыша. Эк, а разит-то от него изрядно!
«Я там буду», — показал я ему, — «Ухоо погонит зверя на меня. Я убью. Ухоо сыт»
«Опасно», — протелепатировал мне в ответ обезьян, — «Ухоо таких не ловит. Большой»
«Нас двое», — успокоил я его.
«Самка-самец сильный», — пришёл уважительный ответ от Ухоо.
Само собой — только и осталось вздохнуть мне.
По широкой дуге, стараясь не скрипеть снегом, я скачками телепортации обошёл кабана, встал напротив Ухоо и шумно выдохнул, давая знак.
Кабан услышал, метнулся на одном месте вправо-влево и застыл, чутко вслушиваясь в морозный воздух ночного леса.
Ухоо завозился, заскрипел уминаемым снегом, хлопнул в огромные ладони. Затем до меня донёсся телепатический посыл страха — Ухоо пугал кабана.
— Во-о-о! — разнёсся по ночному лесу громкий вой.
Кабан прянул ушами, утробно хрюкнул и вдруг, задрав хвост, резко рванул в мою сторòну, как торпеда вспахивая глубокий снег. Я зажёг щит и меч, наклонился, поставив левую ногу спереди, а правой нащупывая упор в снегу и приготовился встретить живой таран.
Ухоо гнал зверя, периодически подгоняя его транслируемым страхом. Обезумевший кабан, высигивая из сугробов, мчался на меня, а я ждал удара. А может зря… грызла мыслишка, снесёт и не заметит. С обезьяном на охоту пошёл, самка-самец, бля. Кабан приближался и я наклонился ниже к земле, готовясь встретить его. Удар…, щит, чуть дрогнув от мощного толчка, полыхнул синим светом, принимая на себя энергию удара и рассеивая её в сторòны. Ожидание не оправдалось. Энергия удара почти полностью поглотилась щитом. Кабан, налетевший на щит, остановился и оглушённо потряхивал головой. Сейчас очнётся и рванёт в сторòну, только его и видели… отведя щит в сторòну я, что есть силы махнул мечом. Сияющий голубоватый луч, не встретив сопротивления, сверкнул, разваливая мощную шею зверя и отделяя клинообразную голову от тела. Полувзвизг-полухрип вырвался из кабана и он завалился на бок отчаянно дёргая ногами. Дымящаяся кровь выплёскивалась на снег и булькала в хрипящей трахее. Последние слабеющие рывки ног и зверь затих. Радостный Ухоо, волоча за собой дарёный окорок и проваливаясь в снег по пояс, по следу кабана пробрался ко мне.
«Самка-самец сильный. Мяса много», — транслировал он мне, — «Ешь!», — указал он на меня пальцем. Я отрицательно покачал головой:
— «Тебе»
Ухоо наклонился к обрубку шеи кабана и пока кровь ещё не остыла, начал глотать её, облизывая губы и причмокивая от удовольствия.