Гуляли, скрипя снегом, любовались деревьями засыпанными снегом. Подросшая Машка недовольно перебирала лапками по снегу, быстро озябла, но не покидала нас, перепрыгивая со ступеньки на ступеньку, когда мы решили выйти из оврага. Лес стоял перед нами во всём своём зимнем великолепии — тихо, только где-то далеко-далеко изредка подаёт голос ворòн — верно, кружит над лесом, ищет следы волчьей охоты.
— Красиво, — прошептал Эльфи, выдохнув облачко пара.
Я приподнял уголок одного из покрывал в которые был завёрнут Веник и закрывавшие личико младенца. Спит. Полные розовые губки ребёнка почмокали во сне…
Прошлись ещё… Оставив Эльфи под охраной Машки (ей было разъяснено, что этого кожаного мешка надо охранять и она отнеслась к заданию со всей ответственностью) и не выпуская сладко спящего Веника из рук быстренько телепортацией пробежался по округе… Нашёл и подобрал пару блестящих чёрных ворòновых перьев. Пригодятся.
Вечером я, вытащив Веника из кроватки (он был в одной распашонке) сидел с ним у стола, над которым ярко горел светящийся шарик. Эльфи вслух читал кулинарную книгу:
— Лещ, фаршированный кашей. Очистить леща от чешуи, удалить внутренности через жабры, тщательно вымыть и посыпать солью. В готовую рассыпчатую гречневую кашу добавить поджаренный на сливочном масле рубленый репчатый лук… Оме, а что такое гречневая каша?
— О, Эльфи, это вкусняшка, крупа попадётся, сварим. А с молочком! Да если ещё каша горячая, а молоко холодное… М-м…
Эльфи продолжал:
— … крутое рубленое яйцо и для связи взбитое сырое яйцо. Этой кашей… нафаршировать подготовленного леща, положить его на смазанный маслом противень… полить сметаной, — Эльфи вздохнул, — и посыпать сухарями… Должно быть вкусно, оме… Поставить противень в жарочный шкаф… А это что?
— Это такая духовка, у Хени и Дибо на кухне была…, - рассеянно ответил я, вспомнив убитых омег.
— … и жарить рыбу периодически поливая её сметаной. Подаётся в целом виде на овальном блюде, поливается соусом, образовавшимся при тушении, и посыпается укропом… Эх-х…
— Да, Эльфи, вкусно…, - я закинул руки за голову, удерживая перед собой ребёнка телекинезом, — но хватит на сегодня вкусностей, а то не заснём. Кстати, ты заметил, что у тебя серьёзный прогресс в чтении?
— Э…, - вытянулось лицо омеги.
— Вот тебе и э, — ответил я.
Веник, заметив, что ему мало перепадает внимания, закряхтел, заскрипел и я, давно уже лелеявший в голове планы передать ему знание русского языка, начал:
Ребёнок, которого я вертел перед собой телекинезом, улыбался во весь беззубый рот и тянул силу во всю мочь. Три декады от рождения, а головку уже держит! Я поставил его голые ножки себе на колени и, удерживая прежним способом, начал чуть поднимать и опускать. Веник понял меня и начал прыгать резво отталкиваясь, а я высоко подкидывал его вверх. А он закатывался от смеха. Ребёнку месяца нет! (нашего месяца, здешние месяцы по сорок дней — четыре декады).
Веник счастливо смеялся… Я не уследил и струйка мочи оросила полированный деревянный пол нашего домика. Дней через двадцать прикармливать пора…
— Оме, а о чём это вы с ним говорите? — наконец, задал Эльфи мучивший его вопрос, — на каком языке?
— О, Эльфи, это язык великих людей, у нас в герцогстве он передавался тайно, на нём говорили только особы посвящённые в специальные мистерии…
— Ах-х… — восхищённо ахнул омега.
Я продолжал:
— Для проведения мистерий строилось специальное помещение: деревянное, вот как наш дом, посреди его ставилась небольшая печка с большим водяным котлом и камнями, печка растапливалась, вода разогревалась и вот тогда посвящённые, раздевшись донага, входили в домик, горячую воду плескали на раскалённые камни, ложились на деревянные скамьи и парились, то есть, сильно потели. А затем, хлестали друг друга засушенными ветками с листьями берёзы и дуба…
Эльфи вытаращив глаза, обалдело слушал, сглотнул и спросил:
— А, а для чего это?…